Чтение онлайн

Другой причиной поспешного отъезда конфедератов послужила миссия генерала Мокроновского, которая была предпринята согласно решению сенатского комитета, созванного по настоянию Репнина, располагавшего там большинством. На заседании комитета Чарторыйские уклонились от голосования по вопросу об участии русских войск в действиях против бунтовщиков (так они были названы) из Бара; правда, решение Чарторыйские всё же подписали — сделав это якобы под давлением большинства.

Генерал Мокроновский служил в юности во Франции и навсегда сохранил привязанность к этой стране. Он был одним из тайных корреспондентов, содержавшихся в разных странах французским королём Людовиком XV без ведома его министров, на попечении коих находился департамент иностранных дел.

Мокроновский хорошо знал, что Франция с тревогой наблюдает за происходящими в Варшаве событиями, но он знал также, благодаря своим связям при французском дворе, что, ободряя, при случае, деятелей барской конфедерации, двор этот не станет поддерживать их детища достаточно энергично для того, чтобы конфедерация преуспела, и что, таким образом, всё это предприятие — обречено.

Кроме того, Мокроновский был близко связан с гетманом Браницким, совсем недавно вновь получившим из рук России большую часть прерогатив, ему полагавшихся; да и почтенный возраст гетмана не позволял ему подвергать опасности своё здоровье, свои обширные имения, великолепный достаток, среди которого он жил — во имя предприятия, которое вполне могло сделать всё это мишенью для мести русских.

Ко всему, Мокроновский наладил частные связи со Станиславом-Августом, основанные, преимущественно, на сходстве их личных качеств и их характеров; после смерти Браницкого, король сделал Мокроновского, до конца его дней, своим преданным другом, оказавшимся весьма ему полезным.

Стечение всех этих обстоятельств и подвигло Мокроновского отправиться в Бар с тем, чтобы выяснить, нет ли возможности погасить этот пожар, прежде чем он принесёт всей стране в целом, и его устроителям в частности, печальные последствия, которые генерал предвидел. Он хотел, таким образом, избавить и короля от жестоких испытаний, неизбежных (учитывая наличие русских войск в самой Варшаве) при позиции Станислава-Августа — промежуточной между недавними обязательствами, принятыми сеймом заодно с Россией, с одной стороны, и опубликованным в Баре актом, с другой. Ведь мотивы барского движения были несомненно патриотическими — кем бы ни были те, кто этим движением руководил.

Заранее отвергая то, что Мокроновский предполагал им сообщить, и вынуждая генерала обратиться к ним письменно, эти люди и сделали вид, что страшно спешат к туркам — лишь бы генерал не смог до них добраться.

Затем они разослали во все стороны своих эмиссаров, создавших множество мелких, частных конфедераций в местах, поблизости от которых не было русских войск.

В руководство конфедерации, созданной в Литве, был избран некто Пак, староста Зёлева, занявший в Литве то же положение, что Красинский занимал в землях короны. Окружение Радзивилла подговорило князя дать денег на избрание Пака и поддержать его двумя или тремя тысячами солдат, находившихся на содержании Радзивилла.

Осаждённый вскоре русскими в Несвиже, своём опорном пункте, Радзивилл был вынужден в ноябре 1768 года капитулировать — за себя, за Пака, и за всех сторонников барской конфедерации в Литве.

Русские полагали, что с ними покончено, но Радзивилл не успокоился до тех пор, пока не бежал из страны вместе с Паком и большинством своей семьи и своего окружения, чтобы в Турции соединиться с Красинским.

Затем Пак остался с Красинским, а Радзивилл отправился путешествовать по всей Италии, вплоть до Франции, развлекая обитателей этой страны пестротой своего многочисленного кортежа, почти все члены которого, включая сестру Радзивилла, путешествовали верхами.

На материале их приключений, имевших место в действительности, а ещё более — выдуманных самим Радзивиллом после возвращения домой, написан комический роман.

Обер-егермейстер Ксаверий Браницкий, которому военная комиссия (согласно вышеупомянутого решения сенатского комитета) поручила, в качестве воинского начальника, привести к повиновению отряды республики, выведя их из-под влияния барского объединения, опубликовал в центральной части Польши циркулярные грамоты соответствовавшего содержания и предпринял всё возможное, чтобы достойно выполнить полученное им задание в кратчайший срок.

Будучи отвергнут руководством конфедерации, он вынужден был атаковать их сторонников в самом Баре, что и было предпринято 21 июня 1768 года. В своём распоряжении Браницкий имел лишь полк королевских улан, конную гвардию Литвы да несколько небольших подразделений из разных полков — в большинстве, кавалеристов, которым, однако, пришлось в этом случае выполнять задачи пехоты.

Накануне штурма Бара, Браницкий внезапно напал на расположенный неподалёку от этого городка лагерь конфедератов, улёгшихся спать безоружными и без охраны. Сообразуясь с приказом короля не проливать по возможности польской крови, Браницкий не сделал своим противникам ничего, но потребовал, чтобы они отреклись от подписанного в Баре акта. Они попросили отсрочки до утра следующего дня — и получили её.

В течение ночи, однако, к ним прибыло подкрепление, сделавшее их вдвое многочисленнее, чем отряд Браницкого. Конфедераты готовились атаковать его, но тут примчался Апраксин с несколькими сотнями русских.

Конфедератам удалось укрыться в городе, они были вскоре атакованы там, разбиты, захвачены в плен и почти сразу же отпущены. Предварительно с них было взято слово не идти на соединение с Красинским...

Остаток 1768 года прошёл в мелких стычках, в ходе которых сторонники конфедерации, действовавшие разрозненно, терпели почти повсеместно поражение от русских, невзирая на личную отвагу многих конфедератов. Не имея ни пехоты, ни пушек, не владея даже азами тактики, не будучи хоть сколько-нибудь дисциплинированы, они могли нанести ущерб только своей стране, которую они сами же беззастенчиво грабили, обвиняя в последствиях — русских.

Более всего конфедераты вредили королю, доходы которого они перехватывали где только могли, особенно после того, как им удалось захватить величские солеварни. Так что упомянутый выше уланский полк короля употреблялся, главным образом, для защиты королевских экономий; схватка в самом Баре была в том году единственным исключением.

Русские войска повсеместно проявляли себя защитниками и друзьями польского правительства; подтверждая законность того, что только что утвердил сейм, они называли бунтовщиками всех тех, кто выступал против этих решений.

Такое состояние страны сохранялось до тех пор, пока три страшных бича, соединившись, не обрушились почти одновременно на Польшу.

Чума, занесённая из Турции, крестьянский бунт и, наконец, вторжение на Подолию целой армии турок — эти три события требуют более подробного изложения.

Чума проникла вначале в Россию, и уже оттуда достигла границ Польши. Присутствие в республике русских войск и их постоянные сношения со своей страной, которым нельзя было помешать, делали невозможными обычные в подобных случаях предосторожности и препятствия, при помощи которых принято было в те времена бороться с этой бедой. Чума захватила всю южную Польшу — от Днепра до Буга.