Мы друг друга не выбирали
Шрифт:
Голос Рустама прозвучал на этот раз глухо.
– Зайди-ка в подъезд.
Он даже не взглянул на нее. И это хорошо.
Дважды Алексии повторять не пришлось. Она дернула ручку двери. Та поддалась… Снова сломали домофон, а значит, в подъезде теперь будут тусоваться все кому не лень. Мало им забот, теперь и в квартиру без всяких напутственных речей не попадешь.
Оставалась слабая надежда, что УК починит. Но… Она у них не спешила что-либо исправлять прямо-таки сразу. Сначала скандал в общедомовом чате, причем, недельный и уже потом только какие-то действия.
Оказавшись внутри подъезда, Алексия поспешила к лифту.
Пусть Рустам задержится! Пусть даст ей возможность уйти по-настоящему!
Если бы все было так просто…
Он последует за ней. Она не сомневалась. Поэтому Алексия ускорилась. Нажала на кнопку вызова. И почему они живут на седьмом этаже? Можно, конечно, по ступенькам… Успеет? Нет?
В этот момент створки лифта разъехались в стороны, и Алексия поспешно шагнула внутрь. Глупо не воспользоваться представленной возможностью. Теперь, главное, чтобы лифт успел закрыться.
Хотя…
Рустам знает, где она живет.
А значит, поднимется. Есть, конечно, надежда, что уедет. Но она мизерная. Она такая, что и думать про нее не стоит.
Пожалуйста… Пожалуйста… Пусть на сегодня хватит…
Сердце в груди болезненно сжалось. Еще немного – и оно не выдержит. Сколько еще ей бояться, переживать, убегать? Вот сколько, скажите? И предательские слезы снова на глаза навернулись. Она потерла глаза.
Ну же! Давайте, поехали…
Алешка еще раз ударила по кнопке. Ну!
Она прислонилась к холодной стенке, закрыла глаза, пытаясь успокоить дрожь в руках. Еще секунда, и лифт тронется, обязательно тронется.
Умаров появился в последний момент.
В щели между створками появилась его широкая ладонь. С длинными пальцами, на одном из которых красовалось черное плоское кольцо. Со сбитыми в кровь костяшками…
Дверки с жалобным писком разъехались обратно.
Рустам вошел не спеша, будто давая ей время прочувствовать каждый шаг. Лифт вдруг стал тесным, воздух – густым, вязким.
Все как всегда в его присутствии.
Алексия привычно вжалась в стенку. Они это тоже проходили. Лифты, лестничные площадки.
Он даже в машину свою ее пару раз затаскивал! Кажется, дело было в одиннадцатом классе.
Много чего было…
И снова повторяется.
Мотнув головой, Умаров сразу пошел на нее. К ней.
Он никуда не спешил, и правильно. Ей не сбежать из замкнутого пространства.
Они оба это знали. Он двигался, как хищник, уверенный в том, что добыча уже в ловушке. Тень от его высоченной и широкоплечей фигуры накрыла Алексию, готовая поглотить в любой момент. Девушка бессознательно еще сильнее вжалась в стену, будто надеясь провалиться сквозь нее.
– Ну что, Лешка, скажешь мне на этот раз? – Он намеренно растягивал ее имя.
Нравилось ему дразнить ее и таким образом. А что, отличный повод был дан еще в прошлом. Алексия искренне не понимала, чем думали ее родители, давая ей такое имя. Почти никто ее не называл Алексией, чаще Лешей. Иногда даже Ленькой.
Дразнил ее и Рустам. Всегда.
Алексия сглотнула вязкую слюну, наполнившую рот.
Лифт поднимался все выше и выше. Скоро будет и ее этаж.
И это плохо. Очень-очень плохо.
Она ничего не ответила. Не могла. Смотрела в лицо Рустама и снова задавалась одним и тем же вопросом: почему именно она?
Кто ей ответит? Кто скажет…
Например, любовные романы, которыми забита сеть, утверждали, что одержимость – это вау. Это очень-очень здорово. А как же. Ведь парень-мужчина так любит героиню! Так любит! И морды ради нее бьет, и проходу не дает. Жить без нее не может. И героиня, конечно, принимает его. Иначе никак.
А в жизни все по-другому. Абсолютно.
В жизни кончики пальцев сводит от холода, беспомощность бьет наотмашь. А в голове снова одни и те же вопросы.
В кармане курки Рустама завибрировал мобильник, но он даже не дернулся посмотреть, кто звонил. Проигнорировал.
Вместо того чтобы ответить, он распластал руки в стенки лифта над головой Алексии, загораживая собой весь мир. Его горячее, тяжелое дыхание с примесью дорогого табака, парфюма и чего-то металлического сразу же забило ноздри девушки.
– Долго еще от меня будешь бегать? – Он произнес это почти шепотом, но каждый звук будто вбивал гвоздь в ее сознание.
Алексия с такой силой сжала кулаки, что ногти впились в нежную кожу ладоней. Кто-то говорил, что физическая боль может заменить моральную. Отвлечь. Неправда…
– Сегодня я от тебя не бегала, – выдохнула Алексия, стараясь не поддаться тьме в его глазах.
Рустам усмехнулся, наклоняясь еще ближе.
– Правда? И что, между нами наступил мир-дружба-жвачка? Давай, докажи, в гости пригласи. Матери все равно нет дома. На дежурстве она у тебя.
Алексия мысленно застонала. Да будь он проклят! Опять-таки кто-то говорит, что нельзя желать ближнему зла. А вы попробуйте не пожелать, когда человек знает о тебе абсолютно все! Когда он наблюдает за тобой на протяжении нескольких лет и точно знает не только твое расписание, но и расписание близкого тебе человека.
Это сводило с ума и добавляло еще большей беспомощности.
– Рустам, сколько можно, а?! – Она ударила ладонями ему в грудь. Он даже не шелохнулся. Проще сдвинуть огромный булыжник, чем его. – Оставь ты меня в покое! Хватит уже…
Ее крик эхом разнесся по лифтовой шахте. На лице Умарова не дрогнул ни один мускул. Такое же нечитабельное выражение.
– Ты все знаешь, – глухо выдавил он, заглядывая ей в лицо.
Она из чистого упрямства мотнула головой.
– Нет.
– Да.