Чтение онлайн

– За тем вон выступом леса пойдет хорошая дорога. На юг. Я совсем недавно сделал ее. Чуть дальше будет саванна с маниаттой,а потом и бунгало, и сразу же после этого – виски.

Опушка леса теперь оказалась позади нас, и у Буллита вырвался глубокий вдох облегчения. Однако в тот момент, когда до дороги, о которой он говорил, оставалось совсем немного, Патриция схватила его за запястье.

– Останови вот здесь, – сказала она.

Буллит смотрел на нее, не понимая. Она крикнула:

– Останови, я же сказала. Или я выпрыгну на ходу.

Патриция старалась, чтобы голос ее звучал нормально. И все же интонация его была почти истерической. Я даже вздрогнул: такой же тембр возник у Сибиллы перед ее нервным срывом.

Буллит сделал то, что она хотела. Девочка спрыгнула на землю, даже не открывая дверцу. Буллит приподнялся.

– Нет, – произнесла Патриция тем же строптивым голосом. – Я не хочу никого. В этом заповеднике я не нуждаюсь в защите.

Ее лихорадочно горящие глаза встретились в моими глазами. И она добавила как бы полубессознательно, так что даже было невозможно понять, из презрения ли ко мне или из какого-нибудь смутного дружеского расположения:

– Вы… Ну конечно… Если вам так хочется.

– Да, да, – шепнул мне Буллит.

Я вышел из машины. Патриция сказала отцу:

– Уезжай отсюда.

Буллит тронулся с места. Патриция углублялась в тернистый лес. Следуя за ней, я успел обернуться и заметил, как черное тело с изуродованным тазом бесшумно выпало из машины и тут же распласталось на земле.

Лес оказался очень густым. А между стволами деревьев росли усыпанные колючками кусты. Они замедляли продвижение Патриции. Я радовался этому. Кихоро, скользящему или ползущему за нами, так легче было поспевать.

Однако вскоре Патриция вышла из леса и быстро пошла по опушке. Когда впереди показалась клинообразная роща, где находилось логово хищников, она сказала мне:

– Зайдите в лес. Львы не любят нападать среди деревьев, которые растут так близко друг к другу. А если и нападают, то у них это плохо получается. Идите туда быстро. Я хочу быть спокойной.

Патриция побежала к опушке, туда, где начиналась саванна, и остановилась только тогда, когда достигла открытого пространства. Солнце светило ей прямо в лицо. А ее лицо было обращено к треугольнику, заросшему колючим кустарником.

Девочка поднесла ко рту сложенную в рожок ладонь и издала тот своеобразно модулированный звук, с помощью которого Кихоро недавно подзывал Кинга.

Внутри треугольника раздались два коротких рыка, и из кустов вышли две ощетинившиеся львицы с оскаленными клыками. Обе они могли преодолеть расстояние, отделявшее их от Патриции, одним прыжком, и они собирались это сделать. Что же делает сейчас Кихоро? Чего же он ждет?

Однако тут же раздался еще один рык, настолько мощный, что он покрыл все звуки саванны, и необыкновенный прыжок вознес Кинга над зарослями и приземлил его там, где было нужно: точно между его разъяренными самками и Патрицией.

Более крупная, более красивая и более дерзкая из двух львиц прыгнула в сторону, чтобы обойти Кинга сбоку. Он бросился на нее и опрокинул ее плечом. Она тут же резко вскочила и снова устремилась в атаку. Кинг опять преградил ей путь, причем на этот раз сильно полоснул ее лапой с выпущенными когтями по затылку, разодрав кожу и мясо. На рыжую шерсть брызнула кровь. Раненая самка, взвыв от боли и от унижения, попятилась назад. А Кинг, рыча, оттолкнул ее еще раз и шаг за шагом заставил ее уйти в кусты, куда другая львица скрылась еще раньше.

Раскаленный воздух саванны снова огласился призывными модуляциями. Кинг подошел к Патриции, которая стояла все это время, не двигаясь с места.

Она немного дрожала. Я увидел это, когда она подняла руку и положила ее на морду Кинга между его золотистых глаз. Дрожание прекратилось. Ногти девочки тихо шевелились на коже льва. Потом Кинг лег, а Патриция устроилась у него перед грудью, в его объятиях. Она провела пальцем и» той лапе, на которой еще сохранились совсем свежие пятна крови. Девочка с вызовом смотрела в сторону живой колючей изгороди, за которой глухo стонали самки Кинга, укрощенные, побитые и пристыженные.

Потом стихли и эти хриплые жалобы. Львицы смирились, и над саванной мгновенно воцарилась густая полуденная тишина.

Я уверен, что если бы не внезапность и не глубина этой тишины, я был бы не в состоянии различить звук, который встревожил меня. Это был тихий, протяжный, почти неуловимый звук, что-то вроде позвякивания или даже шелеста металла, соприкасающегося с деревом. Я наклонился, пытаясь увидеть сквозь кусты, откуда доносится этот легкий звук. В рассеянном свете подлеска смутно поблескивал железный наконечник копья. Острием оно было прислонено к стволу высокого тернистого дерева. И на фоне коры этого же дерева выделялась каска цвета меди. То была шевелюра моранаОриунги.

Его свирепый надменный профиль, повернутый к Патриции, казался – настолько он был неподвижен – выточенным из черного мрамора. В это мгновение для него не существовало ничего, кроме этой белой девочки в объятиях льва. Он выпустил из рук копье и стоял, не скрываясь и не обращая внимания на то, что его могут заметить.

Патриция отдыхала, прижавшись к груди Кинга.

День подходил к концу.

– Крепитесь, мы уже почти дома, – весело сказала Патриция.

И точно, я уже обратил внимание на единственный в заповеднике массив тернистых деревьев, который я был в состоянии узнать и который приютил в своей тени несколько легких сооружений, обустроенных для жизни людей. Это было весьма своевременно. Мои мышцы и мои нервы уже начинали сдавать. Наш переход от опушки, где поселился Кинг со своим племенем, занял около четырех часов. Патриция проделала этот бесконечный путь по лесистым зарослям и кустарникам без напряжения, словно не было ни пыли, ни зноя, ни колючек. Она то шла, напевая, передо мной, то, как бы желая приободрить меня, брала меня за руку. Ее дружеские чувства ко мне стали более глубокими, более подлинными, словно изменилась сама их природа: я ведь был свидетелем, причем, как думала она, единственным свидетелем ее реванша и ее триумфа.