Чтение онлайн

Сторонники независимости из ШНП говорили избирателям, что независимая Шотландия сможет повторить путь соседней Норвегии и стать богатой североевропейской страной с огромным фондом национального благосостояния. Примерно 90% всех месторождений нефти и газа в британском секторе Северного моря приходится на шельф Шотландии. Доходы, получаемые от добычи нефти и газа в Британии, не учитываются в валовом региональном продукте Шотландии, а записываются в системе национального учета в строке «Британский континентальный шельф». Еще с 1970-х доходы британского бюджета от североморской нефти использовались для текущих расходов правительства, а не для создания фондов национального благосостояния, как в некоторых нефтедобывающих странах.

ШНП настаивает на том, что часть доходов от североморской нефти может быть использована для создания суверенного фонда. Правительство Шотландии, в частности, оценивает остающиеся запасы нефти и газа в шотландском секторе Северного моря в 24 млрд баррелей нефтяного эквивалента. Впрочем, многие эту цифру оспаривают. Так, шотландский нефтепромышленник Иэн Вуд , основатель компании Wood Group, в августе 2014 года оценил нефтегазовые запасы в 15–16,5 млрд баррелей нефтяного эквивалента и предсказал дальнейшее падение добычи.

Действительно, добыча нефти и газа в Британии достигла пика в 1990-е и с тех пор снижается. Если в 2001 году в стране добывалось более 2,5 млн баррелей нефти в сутки, то в 2013-м — всего 950 тыс. Британия перестала быть чистым экспортером нефти и газа еще в 2005 году. «Если и обосновывать независимость Шотландии необходимостью на месте распоряжаться доходами от добычи нефти и газа, то независимости нужно было достигнуть в 1970-е или 1980-е. Североморские месторождения в массе своей исчерпаны, добыча там постепенно будет снижаться. Более того, в ближайшие десять лет нефтяная отрасль столкнется с заметными расходами, связанными с выводом месторождений из эксплуатации, а это миллиарды долларов», — разъяснила в беседе с «Экспертом» Марта Таллас , экономист Центра глобальных энергетических исследований в Лондоне.

Кроме нефти ключевым вопросом оказались деньги. Министр финансов Британии Джордж Осборн заявил, что в случае обретения Шотландией независимости Лондон не позволит использовать фунт стерлингов в качестве местной валюты (фактически выступая кредитором последней инстанции для шотландских банков). Кроме того, Осборн сказал, что валютный союз между Шотландией и остальной Британией будет возможен лишь в случае, если правительство в Эдинбурге возьмет на себя соответствующую долю британского госдолга (пропорциональную доле населения). Если бы это произошло, то независимая Шотландия начала бы свое существование с госдолгом в 90% ВВП, что означало бы крайне низкий кредитный рейтинг и невозможность занимать на финансовых рынках. А крупнейшие шотландские банки Royal Bank of Scotland и HBOS (во время кризиса они фактически были национализированы британским правительством, которое провело их экстренную рекапитализацию) пригрозили в случае победы сепаратистов перенести свои штаб-квартиры в Англию.

Еще одним элементом неопределенности стало членство в Евросоюзе. Поскольку ни в одном из европейских договоров не описана процедура отделения части страны — члена ЕС, каждая из сторон имела свою точку зрения на этот вопрос. Правительство в Эдинбурге настаивало на том, что раз на Шотландию распространяются законы ЕС сегодня, то они будут распространяться и в будущем. В Лондоне и Брюсселе же говорили, что членами Евросоюза являются государства, а не территории. Следовательно, в случае независимости Шотландии пришлось бы подавать заявку на вступление в Евросоюз, присоединяясь к очереди стран-кандидатов, включая Турцию, Сербию и Албанию. Принятие европейского законодательства парламентом независимой Шотландии могло бы занять годы, а членство в ЕС в итоге могло бы быть заблокировано любой из нынешних стран-членов. Власти Испании, например, в последние годы неоднократно намекали, что планируют блокировать членство Шотландии в ЕС.

«Для жителей Шотландии это означало бы неопределенность их статуса как жителей Евросоюзе. Для Шотландии как страны важны аграрные субсидии ЕС и участие в общем рынке. Для простых же граждан важна свобода передвижения в рамках ЕС. Всего этого шотландцы могли бы лишиться, пусть и всего на несколько лет, в случае выхода из состава ЕС», — рассказал «Эксперту» Джон Спрингфорд из Центра европейской реформы (CER) в Лондоне.

Плюс федерализация всей страны

Теперь, после референдума, в Шотландии ждут передачи новых полномочий из Лондона. «Из-за того что результат голосования в начале сентября был малопредсказуемым, шотландские избиратели фактически выторговали у Лондона новые полномочия. Теперь у британского правительства не будет шансов отказаться от дальнейшей передачи полномочий на местный уровень», — считает Гай Лодж из IPPR. Шотландия получила автономию при лейбористском правительстве Тони Блэра еще в 2007 году, когда в Эдинбург были переданы полномочия, касающиеся образования, здравоохранения и социальной политики. Теперь на повестке дня вопросы фискальной автономии, в частности право собирать на месте налоги и занимать деньги на финансовых рынках. Точные детали дальнейших полномочий, которые будут переданы в Эдинбург, пока не ясны — их решат переговоры между шотландским кабинетом и властями в Лондоне. Но то, что они будут происходить в ближайшее время, уже совершенно ясно.

В своем выступлении после референдума Дэвид Кэмерон заявил, что новые полномочия получат не только Шотландия, но также Уэльс и Северная Ирландия. Эту инициативу поддержал и глава оппозиционных лейбористов Дэвид Милибэнд . Чтобы победить на парламентских выборах в 2015 году, лейбористам понадобятся голоса и в Шотландии, и в Уэльсе.

Но главным вопросом в дальнейшей федерализации Британии оказывается положении Англии, самой населенной и богатой части страны (см. карту). В отличие от Шотландии, Уэльса и Северной Ирландии Англия не имеет собственного парламента, законы для нее принимаются в лондонском Вестминстере. Причем не только депутатами, избранными от английских округов, но и депутатами от Шотландии. По мнению многих в Лондоне, несправедливо.

Глава либдемов Ник Клегг , вице-премьер британского правительства, заявил, что регионы Англии должны получить дополнительные полномочия, в том числе фискальные. «В последнее десятилетие фокус в деволюции был на Шотландии, Уэльсе и Северной Ирландии, а об Англии забыли», — отметил он. По мнению Клегга, деволюция в Англии должна проводиться не через создание отдельного английского парламента, а через дополнительные полномочия для регионов и крупных городов, например Манчестера, Бирмингема, Шеффилда и Бристоля.

«Как именно будет проходить деволюция, пока сказать трудно. Ведь после шотландского референдума все регионы Британии, включая английские регионы и города, явно будут требовать от Лондона дополнительных полномочий. Но конкретика деволюции будет зависеть от дальнейшей политической динамики, в частности от результатов парламентских выборов в мае 2015 года. Ведь вместо премьера Кэмерона Британия может получить премьера Милибэнда», — рассказал «Эксперту» Джон Спрингфорд из CER.