Чтение онлайн

– Я-то не против. Но нас сюда привезли Бобби и Вэлери на своей машине. Может, им пока не хочется уезжать.

– Мы отвезем ее в Л. А., – сказал Бобби.

Мы уплатили по счету, сели в машину, Бобби – за руль, Вэлери – с ним рядом, а мы с Сесилией – назад. Сесилия отстранилась от меня, прижавшись к дверце, как можно дальше.

Бобби включил магнитофон. Музыка волной обрушилась на заднее сиденье. Боб Дилан.

Вэлери протянула нам кропаль. Я дернул, попробовал передать его Сесилии. Та съежилась. Я вытянул руку и погладил ее по колену, сжал его. Она меня оттолкнула.

– Эй, парни, ну, как вы там, сзади? – спросил Бобби.

– Это любовь, – ответил я. Мы ехали час.

– Вот аэропорт, – сказал Бобби.

– У тебя еще два часа, – сказал я Сесилии. – Можем вернуться ко мне и подождать.

– Все в порядке, – ответила та. – Я хочу пойти сейчас.

– Да что ты будешь делать два часа в аэропорту? – спросил я.

– О, – сказала Сесилия, – я обожаю аэропорты!

Мы остановились перед терминалом. Я выпрыгнул, выгрузил ее багаж. Сесилия привстала на цыпочки и чмокнула меня в щеку. Я не стал ее провожать.

Я согласился читать на севере. Днем перед чтениями я сидел в номере «Холидей-Инна» и пил пиво с Джо Вашингтоном, организатором, местным поэтом Дадли Барри и его дружком Полом. Дадли недавно вышел из чулана и объявил, что он гомик. Он нервничал, был жирен и амбициозен. И постоянно расхаживал взад-вперед.

– Ты хорошо читать будешь?

– Не знаю.

– На тебя сбегаются толпы народу. Господи, как тебе это удается? Они вокруг всего квартала в очередь выстроились.

– Любят кровопускания. Дадли схватил Пола за ягодицы.

– Я тебя вспорю и выпотрошу, малыш! А потом можешь вспороть меня!

Джо Вашингтон стоял у окна.

– Эй, гляди, вон Уильям Берроуз идет через дорогу. У него номер рядом с твоим. Он завтра вечером читает.

Я подошел к окну. И впрямь Берроуз. Я отвернулся и открыл новое пиво. Мы сидели на третьем этаже. Берроуз поднялся по лестнице, прошел мимо моего окна, открыл свою дверь и скрылся внутри.

– Хочешь с ним познакомиться? – спросил Джо.

– Нет.

– Я к нему зайду на минутку.

– Давай.

Дадли и Пол хватали друг друга за жопы. Дадли ржал, а Пол хихикал и заливался румянцем.

– А чего бы вам, ребята, наедине не разобраться?

– Какой же он хорошенький, а? – спросил Дадли. – Обожаю мальчишечек!

– Меня больше все-таки женский пол интересует.

– Ты просто лучшего не знаешь.

– Не твоя забота.

– Джек Митчелл бегает с трансвеститами. Он о них стихи пишет.

– Те хоть, по крайней мере, на баб похожи.

– А некоторые даже лучше. Я молча пил дальше.

Вернулся Джо Вашингтон.

– Я сказал Берроузу, что ты в соседнем номере. Я сказал: «Берроуз, Генри Чинаски – в соседнем номере». Он ответил: «Ах вот как?» Я спросил, не хочет ли он с тобой познакомиться. Он ответил: «Нет».

– Тут холодильники надо ставить, – сказал я. – Пиво, блядь, греется.

Я вышел поискать машину со льдом. Когда я проходил мимо номера Берроуза, тот сидел в кресле у окна. Взглянул на меня безразлично.

Я нашел машину и вернулся со льдом, сложил его в раковину и засунул туда пиво.

– Не стоит слишком надираться, – предостерег меня Джо. – Языком ворочать не сможешь.

– Да им надристать. Они одного хотят – распять меня.

– Пятьсот долларов за час работы? – спросил Дадли. – И ты называешь это распятием?

– Ага.

– Ну ты и Христосик!

Дадли с Полом ушли, а мы с Джо отправились в местную кофейню поесть и выпить. Нашли столик. И тут же незнакомые люди стали придвигать к нам стулья. Все мужики. Вот же говно. Сидело там и несколько хорошеньких девчонок, но они только смотрели и улыбались – или же не смотрели и не улыбались. Я прикинул, что те, которые не улыбались, ненавидели меня из-за моего отношения к женщинам. Ну их на хуй.

Джек Митчелл там был и Майк Тафте, оба поэты. Ни тот, ни другой ничем себе на жизнь не зарабатывали, хотя поэзия им ничего не приносила. Они существовали силой воли и подаяниями. Митчелл, при всем при том, был хорошим поэтом, ему просто не везло. Он заслуживал лучшего. Потом зашел Бласт Гримли, певец. Бласт был вечно пьян. Я ни разу не видел его трезвым. За столиком сидела еще пара каких-то людей, я их не знал.

– Мистер Чинаски?

Милая малютка в коротком зеленом платьице.

– Да?

– Вы не подпишете мне книгу?

Ранняя книга стихов – стихов, что я написал, работая на почте, «Бегает по комнате и вокруг меня». Я расписался, накарябал рисунок и передал обратно.

– Ой, спасибо вам большое!

Она ушла. Все эти сволочи, сидевшие вокруг, погубили мне такой шанс к действию.

Вскоре на столе оказалось 4 или 5 кувшинов пива. Я заказал сэндвич. Мы пили 2 или 3 часа, затем я вернулся в номер. Дохлебал пиво из раковины и уснул.

О самих чтениях почти ничего не помню, но на следующий день я проснулся в постели один. Джо Вашингтон постучался ко мне около 11 утра.

– Эй, мужик, это было одно из лучших твоих чтений!

– Правда, что ли? Ты мне на уши не вешаешь?

– Не, самый сенокос. Вот чек.

– Спасибо, Джо.

– Ты уверен, что не хочешь встретиться с Берроузом?

– Уверен.

– Он сегодня вечером читает. Останешься послушать?

– Мне в Лос-Анджелес надо вернуться, Джо.

– А ты когда-нибудь слышал, как он читает?

– Джо, я хочу принять душ и свалить. Отвезешь меня в аэропорт?

– Конечно.