Чтение онлайн

Представитель Чехословакии полковник Эгер спросил фельдмаршала Кейтеля: „Напала бы Германия на Чехословакию в 1938 году, если бы западные державы поддержали Прагу?“

Фельдмаршал Кейтель ответил: „Конечно, нет. Мы не были достаточно сильны с военной точки зрения. Целью Мюнхена (то есть достижения соглашения в Мюнхене) было вытеснить Россию из Европы, выиграть время и завершить вооружение Германии“» 339.

А что же Советский Союз и Сталин? Их как будто и не было вовсе.

Получалось, что все жаждали мира, а Сталин хотел воевать со всей Европой.

Более того, на следующий день после подписания Мюнхенского соглашения Польша предъявила Чехословакии ультиматум, требуя передачи себе Тешинской и Фриштатской областей в районе Силезии. Как писал советский полпред в Чехословакии С. С. Александровский, «выступление Польши является гитлеровской провокацией».

Черчилль же оценил действия поляков еще системнее: «Народ, способный на любой героизм, отдельные представители которого талантливы, доблестны, обаятельны, постоянно проявляет такие огромные недостатки почти во всех аспектах своей государственной жизни. Слава в периоды мятежей и горя; гнусность и позор в период триумфа» 340.

Но на кого могли опираться поляки? Они поставили на победителя Гитлера, отвернувшись от своего французского патрона, проигравшего, пусть и бескровно, свою главную битву XX века.

После Мюнхенского соглашения Генеральный штаб РККА провел подъем войск по боевой тревоге в Киевском и Белорусском особых военных округах.

Состояние Вооруженных сил убеждало Сталина в том, что, несмотря на очевидный проигрыш, создавшееся положение можно рассматривать как осложнившееся, но далеко не катастрофическое.

В ноябре 1937 года Комитетом обороны был утвержден мобилизационный план на 1938–1939 годы. Срок его полной отработки был назначен на май 1938 года.

К тому времени намечалось развернуть: «В сухопутных войсках: стрелковых дивизий — 170, кавалерийских дивизий — 29, легких танковых бригад — 27, тяжелых танковых бригад — 4, бронебригад — 3, мотострелковых бригад — 4, артиллерийских полков корпусных — 57, артиллерийских полков РГК — 43, отдельных артдивизионов большой мощности — 8, химических бригад — 3.

В авиации: авиационных бригад всех видов (включая морские) — 155 с наличием в них 11 000 боевых самолетов» 341.

Вероятными противниками были названы: на Западе — Германия, Италия и их сателлиты; на Востоке — Япония. К непосредственным противникам относились Германия и Польша. Их силы оценивались соответственно: 96 пехотных, 5 кавалерийских и 5 моторизованных дивизий, 30 танковых батальонов, 3 тысячи самолетов; 65 пехотных дивизий, 16 кавалерийских бригад, 1450 танков и танкеток, 1650 самолетов.

Япония, занятая войной в Китае, имела 43 пехотные дивизии, 4 охранные, 4 механизированные, 6 кавалерийских бригад, 1553 танка, 1420 самолетов.

Доклад начальника Генштаба Шапошникова предполагал готовность СССР к войне на два фронта.

Предложения Генерального штаба были одобрены Главным военным советом, в состав которого входили высшие военачальники и Сталин.

Показательно, как на заседании Главного военного совета 31 августа 1938 года прошел разбор конфликта у озера Хасан. Сталин был возмущен действиями командующего Краснознаменным Дальневосточным фронтом маршала Блюхера: тот проявил самоуправство и практически оспорил приказы Сталина.

По официальной версии конфликта, японцы попытались захватить сопки Заозерная и Безымянная, по которым проходила государственная граница. В середине июня советские пограничники заняли вершины сопок и стали сооружать там брустверы из камней. Японцы же считали, что граница проходит по берегу озера и, соответственно, обе сопки — это их территория.

Пятнадцатого июля 1938 года посол в Москве Сигэмицу предъявил ноту с требованием очистить высоты у озера Хасан. Перед Сталиным встал вопрос: уступить или принять вызов? Он решил не уступать. Японцам ответили, что данная территория принадлежит СССР.

Тогда в ночь на 29 июля рота японских солдат захватила Безымянную. Начались ожесточенные боевые действия, в которых приняли участие и армейские части с обеих сторон. Японцы ввели до двух полков 19-й пехотной дивизии, советское командование — 40-ю стрелковую дивизию, а затем (после неудачной атаки) еще 32-ю стрелковую дивизию и 2-ю механизированную бригаду, входившие в 39-й стрелковый корпус. К исходу 9 августа советская территория была очищена. 11 августа обе стороны договорились о прекращении боевых действий.

Потери советской стороны — 408 убитых и 2807 раненых, японской — в три раза больше.

Эта маленькая война показала кремлевскому руководству, что армия плохо подготовлена.

Как говорится в протоколе заседания ГВС РККА, начальствующий состав фронта оказался на недопустимо низком уровне. Действия Блюхера приравнивались к «сознательному пораженчеству».

И вот что удивительно: Блюхер «подверг сомнению законность действий наших пограничников», послал свою комиссию, которая обнаружила нарушения маньчжурской границы на три метра и установила нашу «виновность в возникновении конфликта». Блюхер телеграммой Ворошилову потребовал немедленного ареста начальника погранучастка за провоцирование конфликта с японцами. Маршал явно не понимал, чего хочет от него Москва.

В протоколе есть поразительный фрагмент разговора Сталина с ним по прямому проводу: «Скажите, т. Блюхер, честно, — есть ли у Вас желание по-настоящему воевать с японцами. Если нет у Вас такого желания, скажите прямо, как подобает коммунисту, а если есть желание — я бы считал, что Вам следовало бы выехать на место немедля» 342.

Сталин почувствовал, что контроль уходит у него из рук. Пьянствующий или невесть чем занятый командующий, которого разыскивали для разговора трое суток, становился опасным. Поэтому он был отстранен от должности, а Дальневосточный фронт переформирован в две отдельные армии, подчиненные непосредственно наркому обороны. Видно, тревога Сталина была так велика, что он пошел на ликвидацию фронтового управления на важнейшем и совершенно самостоятельном театре войны. (Спустя год он вернулся к прежней организации.)