Чтение онлайн

Шестерня неторопливо двигался вперед, забирая по широкой дуге так, чтобы не подходить вплотную к стене котлована, но и не топтаться в центре, стараясь захватить как можно больше мест активной работы. Мерцающие сферы указывали путь, позволяя легко ориентироваться в сумраке даже без фонаря. К одиночным огням Шестерня почти не подходил. Здесь, как правило, отдыхали строители, расположившись кружочком на короткий перерыв, либо и вовсе никого не было, а сферу еще не успели унести, либо оставили специально, отмечая необходимое место: ящики с инструментами или собранные штабелями материалы для строительства.

Туда, где котлован освещался десятками огней, ноги двигались сами. Однако, огни огнями, но и кромешная тьма не помешала бы Шестерне выйти к нужному месту. Разносящийся далеко окрест гул и сотрясающаяся под ногами почва - лучшие признаки строительства, чем ближе, тем громче и раскатистее удары, и тем яростнее подрагивание камней - захочешь, не ошибешься.

Без интереса мазнув взглядом по возящимся среди груды металлических конструкций рабочим, Шестерня было двинулся дальше, однако, сделав несколько шагов, остановился. Внутри предупреждающе звякнул колокольчик тревоги. Шестерня озадаченно завертел головой, пытаясь понять, что вызвало настороженность. Грохот кувалды, лязг складываемых в кучу металлических брусьев, отрывистые окрики строителей. Все, как обычно, и в то же время какая-то неуловимая опасность витает в воздухе. Шестерня вдохнул поглубже. Ноздрей коснулся непривычный аромат. Тонкий, едва ощутимый, но вызывающий смутные воспоминания. Смутные, и... тревожные.

Не переставая вдыхать, Шестерня завертел головой, пытаясь отыскать источник опасности. Что-то сверкнуло на краю зрения. Голова дернулась в сторону, застыла. Взгляд прикипел к сложенной шалашиком арматуре. Мгновенье, другое. Ничего. Показалось? Нет, вот опять мелькнуло. Но уже правее. И вновь взгляд, пристальный и непрерывный, до ломоты в глазах. И вновь ничего. В голове заворочались валуны воспоминаний. Глухих и темных. Заворочались и застыли, не в силах пробудить ушедшее вглубь знание. Закусив губу, Шестерня некоторое время постоял в раздумье, затем решительно двинулся вперед.

– Здорово, работяги.
– Шестерня взмахнул рукой в жесте приветствия.

Мужики покосились с подозрением, однако работы не прекратили. Лишь один, сверля гостя исполненным подозрения взглядом напряженно бросил:

– Здоровее видали. Если что хотел - спрашивай быстрее. Видишь, работы невпроворот.

Шестерня сказал мирно:

– Да я шибко не отвлеку, так, парой слов перекинуться. Да и вы бы пока отдохнули, вижу, замаялись.

– У нас с этим строго, - проворчал собеседник.
– Попробуй, прервись, живо подземники подскачут, по шее разъяснят. И хорошо, если по шее...

– Так ведь вы не надолго. На чуток. Раз и все.
– Шестерня улыбнулся, подмигнул: - А ежели чего, на меня валите. Дескать, ходят тут всякие, от работы отвлекают.

По-прежнему с подозрением, но уже спокойнее, мужик откликнулся:

– И то верно. Уж сил нет вовсе, а конца и краю не видно. Парни, хорош работать, перерыв.

ГЛАВА 9

Работяги оживились, отложив инструменты, и куски арматуры, кто что держал, скучились неподалеку, негромко переговариваясь, и явно прислушиваясь к беседе.

– Ну, что хотел-то?
– Мужик подошел ближе, остановился, отряхивая руки и пытливо глядя в глаза.

Шестерня потупился, сказал смущенно:

– Вишь, дело какое. Не то головой ударился, не то перетрудился, но мерещатся мне... огоньки. Вот, вроде бы только что видал сбоку, повернусь, а там уже и нет ничего!

Мужик ухмыльнулся, сказал:

– Не бойся, не чудится. Бывает тут такое. Не скажу, что часто, но бывает. С поначалу и мы дивились, а потом привыкли. Да и не подивишься особо, работать надо.

Обрадованный, Шестерня вздохнул, сказал с подъемом:

– Вот уж успокоил, так успокоил. А то я уж и не знаю, чего думать. А оказывается...
– Он бросил взгляд на стоящих в сторонке, спросил: - А чего вы без рукавиц, да без шлемов? Руки и головы не жаль?

Мужик пожал плечами.

– Так сподручнее. Рукавицы пылью забиваются, ни взять, ни ухватить толком. Шлемы кособочатся, мешают видеть.

Неподалеку, на кончике арматурины, вспыхнула белоснежная искра. За ней, чуть в стороне, вспыхнула другая, третья. Глядя на танцующие всполохи, вспыхивающие и гаснувшие совсем рядом с группой строителе, Шестерня задумчиво произнес:

– Позови своих поближе. Чего там стоят, мнутся. Явно ведь прислушиваются. К тому же у меня для них кое-что есть.

– Проще бы самим подойти.

Мужик хмыкнул. Однако спорить не стал, махнул рукой, подзывая остальных. Напряженно наблюдая, как белесые огоньки вспыхивают все чаще, Шестерня сдавленно произнес:

– Подходите, подходите. Да не стесняйтесь, ближе.

Огоньки вспыхивают все чаще, все сильнее воздух полнится странным ароматом, от чего мышцы каменеют, а волосы на загривке встают дыбом. Мужики же двигаются неторопливо, вразвалочку, озадаченно и с некоторым испугом поглядывают на странного незнакомца. Нога отодвигается назад, оттягивая за собой тело, и десяток любопытствующих пещерников. Шажок. Еще шажок. Чтобы оказаться как можно дальше от того, что произойдет. Не может не произойти.

Один из строителей всплеснул руками, воскликнул:

– Ты чего пятишься, заполошный?

Он остановился. За ним остановились и другие. Глядя, как на лицах любопытство быстро сменяет удивление, а затем и гнев, Шестерня лишь ухмыльнулся, нагнул голову, одновременно прикрыв глаза рукой. А мгновенье спустя черноту пещеры прорезал ярчайший всполох.

Сухо треснуло, жалобно зазвенело железо. Строители, как один, пригнулись, закрыли руками головы. Некоторое время никто не двигался, лишь один, не успевший прикрыться, усиленно тер лицо, за вспыхивающими перед глазами красными разводами не в силах рассмотреть собственных рук.

– Ну вот и все, можете продолжать, - произнес Шестерня как ни в чем не бывало.

Строители поворачивали головы, во все глаза смотрели назад. Там, где совсем недавно кипела работа, теперь чернеет проплешина. Почва выгорела, потрескавшись от жара, курится дымками. Инструменты и куски арматуры тускло светят, раскаленные до красна прикосновением неведомых сил. Сваленные в кучу робы вовсе обратились пеплом, сверкают угасающими огоньками.

Глядя на картину разрушения, один из мужиков прошептал: