Чтение онлайн

Один из незнакомцев подошел к падиалу и надел ему на голову своего рода капюшон, сделанный из сердцевины алоэ, чтобы он ничего не мог видеть. Затем каждый из них взял его за руку, и они повели его между развалин.

Уверенность их походки показывала, что они хорошо знают эти места. Все трое хранили полное молчание, но падиал все время думал о том, нельзя ли догадаться, куда его ведут, следя за поворотами, которые его заставляли делать. Но спутники, как бы отгадав его мысли, всеми силами старались сбить его с толку. Каждую минуту они поворачивали налево, направо, заставляли его возвращаться, останавливались без всякого повода, и снова начинали идти, описывая незаметно для него круг, и приводили его к тому месту, откуда только что ушли.

Дислад-Хамед скоро понял, что сориентироваться не удастся, и мысли его приняли другое направление. Он спрашивал себя, что его ждет. Даст ли ему какое-нибудь поручение один из верховных вождей «Духов вод», которые никогда и никому, даже посвященным второй степени, не открывали места, выбранного для совещания; или, может быть, узнавшие о его бесчисленных изменах, они приказали привести его, чтобы он предстал перед тайным трибуналом, состоящим из трех человек, которые не произносили другого приговора, кроме смертного…

И в том, и в другом случае члена общества приводили точно таким же образом. Только посвященный первой степени, то есть джемедар, заранее получал сообщение о месте собрания и о часе, когда туда следовало явиться. Но Дислад-Хамед был субедаром, то есть посвященным второй степени.

Мысль, внезапно мелькнувшая в его голове, что через несколько минут его ждет, быть может, наказание за все его преступления, заставила его похолодеть от ужаса. Он не смог удержать невольной дрожи, которую его спутники, вероятно, заметили, так как сильнее сжали его руки, как бы желая помешать ему бежать. Падиал слишком хорошо знал нравы тайного общества и не сомневался в том, что дрожь эта не останется неизвестной верховным вождям. Понимая, какое важное значение это может иметь для него, он несколько раз повторил это движение, чтобы заставить спутников подумать, что у него приступ болотной лихорадки, очень распространенной среди индийцев, живущих на равнине. Тогда один из проводников спросил его с явным участием:

– Брат Хамед болен… Не хочет ли он, чтобы мы шли медленнее?

– О, это ничего, – отвечал падиал, – легкая лихорадка… Я подхватил ее в болотах Траванкора.

И все трое снова замолчали. Но падиал с радостью заметил, что руки проводников сжимают его слабее.

Он сделал вывод, что подозрение не только прошло бесследно, но и что он явится перед тайным судилищем не в качестве обвиняемого.

После получаса ходьбы проводники остановились, и Дислад получил приглашение сесть в паланкин, куда вместе с ним вошли и его спутники. Когда дверцы закрылись, ночному сторожу Биджапура показалось, что паланкин, в котором он находился, отделился от земли, и затем… он больше ничего не чувствовал… ни малейшего признака какого-нибудь движения…

Так прошло десять минут, и даже человек с необычно тонко развитыми чувствами не мог бы сказать, двинулся ли паланкин с места или нет. Вдруг Хамед ощутил, что экипаж его снова стоит на земле. Дверцы открылись, и ему приказали вновь следовать за проводниками, подавшими ему руку.

Все трое прошли несколько шагов вперед, и ночному сторожу показалось, что подняли портьеру, которая потом опустилась за ним. Он почувствовал, что находится в такой духоте, какая бывает, когда соберется большая толпа людей в плохо проветриваемом помещении с наглухо закрытыми окнами. Он ясно слышал неопределенный, смутный шум многочисленного собрания.

Проводники сняли с него капюшон, и он увидел себя в огромном зале, где присутствовало около четырехсот или пятисот членов общества «Духи вод», собравшихся сюда со всех концов Индии. Он вздохнул свободнее.

Вместо того чтобы предать его судилищу, ему, напротив, сделали честь, разрешив присутствовать на собрании посвященных первой степени. Он тотчас же понял, что ему хотят поручить исполнение какой-нибудь очень важной задачи.

На возвышении сидело семь членов Тайного совета, председателем которого был браматма, верховный жрец. Все они были в масках, потому что никто не должен был видеть их лиц. Запрет соблюдался так строго, что в тех случаях, когда маска нечаянно падала, открывая лицо, остальные мгновенно набрасывались на этого человека и душили его. Затем на экстренном заседании выбирали нового, чтобы его заменить.

При выборе нового члена не обращали внимания ни на его желания, ни на его склонности. В один прекрасный день к нему подходил факир и подавал ему лист голубого лотоса с начертанным на нем таинственным словом: «Аум».

С этого момента выбранный уже не принадлежал самому себе. Он имел, правда, необыкновенную власть и распоряжался по своему усмотрению в том кругу, который находился от него в зависимости, но зато отказывался от личной жизни и, в свою очередь, слепо повиновался Комитету трех и браматме. Он имел право отказаться от почетного поста, но отказ этот был бы его смертным приговором…

Никакое учреждение не могло по силе сравниться с этим таинственным обществом. Оно существовало в течение многих веков рядом с официальным политическим правительством страны, но ему повиновались больше и больше уважали.

Вся Индия была разделена на пять округов, которыми управляли четыре члена Совета семи, переходя ежегодно из одного округа в другой, чтобы не создавать себе особых контактов в округе. Три остальных члена составляли Комитет трех, в обязанности которого входил надзор за браматмой. Комитет этот, периодически обновляемый, управлял пятой провинцией.

Как ни странно, общество «Духи вод» фактически признавало английское правительство и в нормальное время не создавало ему никаких затруднений. Оно ограничивалось тем, что запрещало индийцам повиноваться тем актам, которые, по мнению Совета семи, противоречили закону и справедливости.

До великого восстания сипаев общество лет двадцать подряд предупреждало Ост-Индскую компанию, какая участь ее ждет, если она не реформирует своей администрации. И только тогда оно разрешило восстание в Бенгалии и в других северных провинциях, когда увидело, что все его советы бесполезны.

Даже в настоящее время оно является единственным противником безграничной власти вице-короля и губернаторов. Влияние общества росло тем сильнее, что не было еще примера, чтобы оно расправилось с невиновным или чтобы преступный чиновник избежал кинжала «Духов вод» иначе, нежели покинув свой пост и скрывшись в Англию.

По обычаю, укоренившемуся за века, всякого предателя предупреждали три раза, чтобы он изменил поведение. Затем ему объявляли приговор письмом, попадавшим к нему неизвестным образом. И по истечении семи дней приговор приводился в исполнение, несмотря ни на какие принятые осужденным меры защиты. Не было ни одного приговора, который не поддержало бы общественное мнение.