Чтение онлайн

Я взглянула на туалетный столик, стоявший слева от кровати. На нем находилось зеркало в овальной раме. Рядом стоял комод, за ним — ужасный чулан, а напротив кровати — стул, отделанный голубым бархатом. Справа был еще один клозет. Комод — правее. Камин, в котором поблескивал тусклый огонь, был обращен к кровати.

Несмотря на богатые занавеси, убранство постели и дышавший теплом коврик, а также присущую всему женственность, комната была холодна. Пока я стояла и разглядывала ее, на ум пришла мысль, что комнату покидали чересчур поспешно. Зачем Малькольму в таком роскошном доме такая спальня?

Я тотчас получила ответ на свой вопрос. Эта комната не станет нашей спальней.

Это была моя спальня.

— Тебе, конечно, хочется прилечь, — сказал он. — День выдался тяжелый со всеми нашими переездами. Спи сколько пожелаешь.

Малькольм наклонился и поцеловал меня в щеку, быстро повернулся и вышел, прежде чем я смогла вымолвить хоть слово.

Мне показалось, что Малькольм был очень смущен и произнес эти слова, скорее, для миссис Штэйнер. Он, возможно, еще навестит меня ночью или утром.

Миссис Штэйнер еще оставалась со мной некоторое время, демонстрируя, как работает душевая, рассказывая о порядке в доме, объясняла, как она отдавала распоряжения о приготовлении еды.

— Сейчас уже слишком поздно, — сказала я, — но утром я сама еще раз все внимательно изучу с вашей помощью, и мы решим, что следует сохранить, а что изменить. — Я полагаю, ее удивила моя твердость.

— Каждый четверг слуги ходят в город. Мы вместе с ними так же делаем покупки, — прибавила она, боясь, что я решу изменить их образ жизни.

— Где спят слуги? — спросила я.

— Комнаты слуг находятся над гаражом в задней части дома. Завтра вы встретитесь с Олсеном, садовником. Он хотел бы показать вам свое детище — сад. Он им очень гордится. Наш повар — миссис Уилсон. Она уже живет в Фоксворте тридцать лет. Она утверждает, что ей шестьдесят два, но я думаю, ей уже семьдесят.

Она продолжала болтать на своем ломаном английском вперемежку с немецким. Наконец, ее слова слились в бессвязный поток, уже не воспринимаемый мною. Она увидела, что я теряю нить разговора и извинилась.

— Я надеюсь, что вы получите удовольствие от первого сна в Фоксворте, хотя наступило уже утро.

Я достала ту голубую ночную сорочку, которую с таким трудом подбирала для нашей первой брачной ночи. На груди был глубокий вырез в форме буквы V (виктория). Это было самое открытое из всех моих облачений. Я вспомнила, что как только появился такой глубокий вырез, со всех кафедр объявили, что он является слишком неприличным. Врачи заявили, что такой вырез на груди опасен для здоровья и причиняет вред — одежда, приводящая к воспалению легких. Однако женщины продолжали их носить, и сорочки даже стали популярными. До сих пор я избегала носить наряды, так откровенно обнажающие грудь. И сейчас я сомневалась, смогу ли я надеть их.

Предполагая, что Малькольм придет ко мне утром, я решила поступить так: облачилась в сорочку, распустила волосы до плеч и стала разглядывать себя в зеркале. Отблеск камина придавал золотистый тон моей коже и создавал впечатление огня, горящего внутри меня.

Глядя на себя в зеркало, я пришла к выводу о том, что всякая нелюбимая женщина подобна незажженной свече. Какой бы красивой она ни была, если рядом с ней нет любящего мужчины, она никогда не засветится ярко. Пришел мой черед зажечь свечу, и я желала увидеть тени.

Желание обжигало глаза. Кончиками пальцев я перебирала пряди волос и коснулась плечей. Стоя перед зеркалом и размышляя о том, как Малькольм, наконец, придет и заключит меня в объятия, я вспоминала те сцены, о которых так часто читала в книгах.

Губами он прикоснется к моим плечам, зажмет мою ладонь в своих ладонях и нежно ее погладит. Он будет шептать о любви и прижимать меня к себе. Мой рост, так тяжело всегда давивший на меня, станет возбуждать его. В руках Малькольма я почувствую свою пропорциональность и гармоничность, стану грациозной и мягкой женщиной, ибо такова цель любви — превращать самого гадкого утенка в прекрасного лебедя.

Я почувствовала себя лебедем в ночной сорочке. Я, наконец, стала желанной женщиной! Как только Малькольм войдет в эту дверь, он увидит это, и даже если в душе у него еще оставались некоторые сомнения на мои счет, то последние из них рассеются как осенние листья, унесенные ветром.

Я жаждала увидеть его в дверном проеме и готова была его принять.

Я затушила свет и забралась под одеяло. Огненные тени танцевали на потолке. Они были похожи на контуры, выступившие на стенах. Дух предков Малькольма, спавший все эти годы, был потревожен и разбужен моим приездом. Он исполнял ритуал воскрешения, взволнованный появлением новой хозяйки, которую собирался преследовать. Эта мысль не испугала, а скорее очаровала меня, и я не могла отвести взора от танцующих теней, вызванных к жизни красным отблеском огня.

Откуда-то из дальнего сенца коридора я услышала, как захлопнулась дверь. Стук этот прокатился по всему дому, отскакивая от стен и прокладывая дорогу в темноте, пока не добрался до моей комнаты.

Наступило глубокое, холодное молчание, терзавшее мое сердце, которое так хотело обогреться и утешиться любовью. Я натянула одеяло до подбородка и вдохнула тонкий запах свежевыстиранной постели.

Я с напряжением прислушивалась к шагам Малькольма, но так и не услышала их. Огонь потухал, тени становились все меньше и наконец полностью растворились на стенах. Мои веки все тяжелели и тяжелели, и мне трудно было приоткрыть их. Наконец, я с радостью отдалась сну. Я твердила себе, что когда я проснусь, рядом со мной будет Малькольм, и та новая жизнь, которую я предчувствовала, наконец наступит.

Глаз коснулся яркий свет, и я проснулась. В полутьме мне показалось, что это был свет любви, излучаемый глазами Малькольма, но когда я открыла глаза, то поняла, что это всего лишь яркий солнечный свет. Рядом со мной была пустая и холодная постель. Малькольм так и не пришел ко мне этой ночью. Слезы выступили из моих глаз. Я была замужней женщиной: когда же меня будет согревать огонь любви? Все мои мечты, что недавно так буйно цвели, в мгновение ока поникли и завяли. Кто же был моим мужем? Кем же была я? Я медленно подошла к окну и раздвинула шторы из атласа. Солнечный свет залил всю комнату.