Чтение онлайн

— Непременно. — Миша обернулся к Вере: — Ты будешь заказывать что-нибудь на десерт, дорогая?

— М-м-м… Ну, может быть, только попробовать. — Вера подняла глаза на официанта. — Будьте добры: сырный крем с шоколадным соусом.

— Манни, — позвал Миша. — А тебя, наверное, и спрашивать не стоит.

Тот рассмеялся:

— Конечно, нет. Мне, пожалуйста, то же самое, что и миссис Левин.

— И всем кофе, — добавил Миша.

— А вы разве не будете заказывать десерт, месье?

— Нет, спасибо.

«Поскорее бы выбраться отсюда», — подумал Миша.

За кофе и десертами беседовали об австрийском министре культуры и его усилиях вернуть произведения искусства, захваченные нацистами у евреев во время Второй мировой войны. Австрийские музеи, включая Бельведер и Музей истории искусств, ломились от сокровищ, до войны принадлежавших еврейским семьям.

— Это просто невероятно, — произнесла Вера. — В Париже на демонстрации мод я познакомилась с одним из французских Ротшильдов, который рассказал, что у его австрийских родственников отобрали множество бесценных полотен. И очень ценную мебель, и много всего остального. Баронессе Ротшильд придется ехать в Вену на выставку, для того чтобы посмотреть на свои собственные вещи.

— Да, это просто отвратительно, — поддержал ее Манни. — С этим давно пора что-то делать. Правительство полвека выжидало, прежде чем начать осуществлять хотя бы какое-то подобие реституции. Я знаю, что и Ротшильды, и многие другие неоднократно пытались вернуть свои ценности, но правительство делало вид, будто ничего не знает.

Миша прикрыл рот рукой, подавляя зевок.

— Прошу прощения. Не подумайте только, что это из-за темы разговора или вашей компании.

Вера смотрела на мужа с любящей улыбкой.

— Может быть, хочешь вернуться в отель и подремать перед концертом?

Он ответил ей такой же улыбкой:

— Да, это хорошая мысль.

Главное — остаться в одиночестве. Думать о Сирине без помех.

Манни аккуратно сложил льняную салфетку. Положил рядом со своей тарелкой.

— Да, старина, это именно то, что тебе сейчас нужно. Хорошенько выспаться, прежде чем ошеломить их сегодня вечером.

Через несколько минут все трое вышли из ресторана и сели на роскошное кожаное заднее сиденье «мерседеса», который плавно и бесшумно покатил к шикарному загородному отелю «Палас-Шварценберг». Вера, закутанная в соболя медового цвета, Манни в идеально скроенном английском пальто и туфлях ручной работы от «Лобб», и Миша, погруженный в тайные мысли о Сирине Гиббонс.

Корал Рэндолф, обычно являвшая собой образец выдержки и безукоризненной утонченности, с громким звоном уронила вилку на тарелку из тончайшего фарфора, не обратив внимания на устремленные на нее взгляды людей за соседними столиками. Она была слишком уверена в себе, чтобы обращать внимание на взгляды окружающих. Они сидели за ленчем в «Штайререк», считавшемся лучшим рестораном в Австрии. Глаза Корал, цвета колумбийских изумрудов, сузились в щелочки, тонкие наведенные брови вскинулись.

— Я надеюсь, ты послала этого сукина сына куда подальше?

Сирина, пожав плечами, отрезала кусочек сочной свинины «Вильдшвайн». Помолчала, прежде чем ответить своему грозному агенту, чьи щеки раскраснелись от прилива адреналина в крови. Боевая раскраска, с которой не сравнится никакая косметика. Сирина ожидала чего-то в этом роде. Корал должна среагировать, как львица, кидающаяся на защиту своего детеныша. Однако она просто не смогла сдержаться, чтобы не сообщить потрясающую новость о неожиданной встрече с Майклом.

— Честно говоря, я вела себя на редкость вежливо и даже сердечно. То есть я хочу сказать… да, черт возьми, Корал, прошло столько лет! Я решила не ворошить прошлое. Ты же по собственному опыту знаешь, что враждебность и обида, если их копить внутри, могут съесть человека заживо. Вся эта отрицательная энергия, бьющаяся внутри как смертельный заряд… Вот я и подумала…

— Нет, ты ни о чем не подумала! Если бы ты подумала головой, ты либо послала бы его, либо просто повернулась бы и ушла. И нечего тут болтать всякую новомодную психиатрическую чушь! Я и слушать об этом не хочу!

Корал вся кипела. Даже не притронулась к салату, который заказывала всегда, в любом ресторане. Не обратила внимания на свеклу и картофель — типичные блюда австрийской кухни. Ее всезнающие изумрудные глаза горели враждебностью, но не по отношению к Сирине, лучшему из ее фотографов.

Сирина сделала глоток вина. Призналась самой себе в том, что испытывает некоторое садистское удовольствие, наблюдая за реакцией Корал. При всей любви к Корал время от времени ей нравилось помучить своего неумолимого агента. Она окинула Корал быстрым взглядом. Что за странное сочетание — агент-воин-мать!.. Сирина уже не в первый раз задумывалась об этом.

Сорокапятилетняя Корал, с модной, изысканно худощавой фигурой, выглядела словно вне возраста под густым слоем макияжа и тщательно подобранной одеждой. Работу известных специалистов по подтяжке лица никто не смог бы распознать. Корал хранила это в строжайшей тайне. Она вся, казалось, состояла из одних углов, ни грамма жира. Волосы, судя по всему, крашеные, она всегда носила «под пажа». Они лежали на голове черным лакированным шлемом. Эта прическа, нисколько не изменившаяся с тех пор, как Корал начала свою деятельность молоденькой дебютанткой, служила одним из ее опознавательных знаков. Сирина знала, что для поддержания волос в таком совершенстве Корал два раза в неделю посещает парикмахерскую. Один раз — подравнивать волосы, второй раз — подкрашивать. Каждую неделю. Этот черный шлем создавал поразительный контраст с рисовой пудрой цвета белой слоновой кости, которой она покрывала лицо и шею. Картину дополняли несколько выдающийся, крючковатый нос и тонкие губы под слоем багрово-красной помады, больше напоминавшей засохшую кровь. Корал носила первоклассную одежду строгого покроя, как, например, сегодняшний черный костюм от Джилл Сэндер, а ее коллекция украшений, хотя и не слишком большая, содержала лишь подлинные драгоценности, причем самого лучшего качества. Она регулярно посещала аукционы драгоценностей «Сотбис» и «Кристи».

Итак, Корал Рэндолф, можно сказать, представляла собой современный типаж с Манхэттена и наилучшую рекламу изысканной модной одежды. Но не только. За этим фасадом рафинированной городской особы скрывалась женщина с инстинктами и энергией уличной девчонки в сочетании с острым умом и точной деловой хваткой. Невзирая на воспитание, полученное в интернатах для избранных и первоклассных колледжах Европы и Соединенных Штатов, никто никогда не мог бы назвать Корал Рэндолф слишком уж утонченной, избалованной или застенчивой. Нет, больше всего она любила хорошую драку и в делах всегда шла напролом. Выбирая для себя карьеру, она пришла к выводу, что благодаря своей любви к фотографии и способности молниеносно распознавать таланты должна стать удачливым — а возможно, даже великим — агентом для фотографов и фоторепортеров. За многие годы она создала себе клиентуру из выдающихся мастеров. Для тех, кто оставался ей верен, она добывала лучшие, высокооплачиваемые заказы. С Корал Рэндолф торговаться никто не любил.