Чтение онлайн

– Не надо ко мне. Не на-до. Или, что.… Ну, на могилку можешь ходить!
– смеюсь нервно.

Острый край туда-сюда по моей коже скользит, раня.

– Сейчас тебе привезут одежду. Поедешь отдельно. Не со мной. Годится? Я на расстоянии буду. Только не делай глупости, Вик. Прошу тебя.

Он отступает, спиной вперед.

Насколько мне позволяет увидеть позиция, рухнул безжизненно на кровать, позвонил, давая распоряжения.

Потом застыл без движения.

В ожидании.

И я тоже застыла.

Сначала затекли пальцы, потом рука.

Уже держать вот так стало невыносимо.

Потом просыпается боль, и хочется скулить.

Потом в тело возвращается страх и за ним в ледяной плен тело охватывает шок: что мы творим?

Что я творю?!

Когда привозят вещи, меня уже трясет.

Евгений оставляет пакет на пороге ванной комнаты и выходит на балкон, покурить.

Я с трудом опускаю руку, она словно задеревенела, пальцы совсем не слушаются. Не могу их разжать.

Чёрт.

Они как будто все сильнее сжимаются вокруг осколка, в судороге, ещё глубже режет ладонь и пальцы.

Становится не на шутку страшно.

Прикрываю глаза, желая оказаться как можно дальше от этого кошмара и, похоже, от самой себя, в том числе.

– Женя, - тихо зову мужа.

Мне кажется, он даже не услышит.

Но он мигом оказывается рядом и заглядывает мне в глаза, округлившиеся от страха.

– Я не могу разжать пальцы. Не могу!

– Тихо. Я сейчас.

Евгений быстро переступает через осколки битого зеркала и хватает меня за мокрую от крови ладонь, греет пальцы. В них понемногу возвращается тепло. Вместе с болью.

Чёрррт, как это больно!

Всхлипываю.

– Сейчас, ласточка, потерпи, - воркует над моей рукой.
– Отчаянная моя. Безбашенная совсем, а… Сердце просто в фарш!

Он быстро избавляет меня от осколка в руке, потом достает аптечку и ловко обрабатывает рану.

– Пока так, - лепит пластырь.
– Но надо зашить. Собирайся. Или тебе помочь?

– Нет. Я сама. Не надо.

Ищу взглядом.

Лишилась аргумента, блин, шантажировать нечем.

Евгений это замечает и усмехается горько.

– Урок усвоен. Поехали, а? Больше к тебе не полезу. Но рядом буду, потерпи. Это ненадолго.

Он выходит из ванной комнаты. Я бросаю ему в спину.

– Что, опять к бабе своей переметнешься? Переиграешь?
– смеюсь.
– Давай по горячим следам! Пока не поздно!

Виктория

После моего крика Евгений обернулся, чтобы посмотреть на меня устало. Возраст в этот миг резко накладывает на его лице черные тени, обозначая скорбные заломы у рта, глубокие горизонтальные складки на лбу, усилив темные провалы под глазами.

– Я не то имел в виду, Вик. Я вернулся. Не для того, чтобы метаться туда-сюда, как флюгер. Я буду рядом. Но в трусы к тебе больше не полезу. Сама захочешь - ок, я открыт для тебя и всегда доступен. Только свистни.

– Не буду я тебе свистеть!

– Как скажешь. Собирайся, Вик. Прошу. Тебе отдохнуть надо и мне, наверное, тоже. Я несколько суток не сплю, - смотрит исподлобья.
– Просто факт, Вик. Не претензия. По сути, тот трындец, который я сейчас разгребаю - это все последствия моих давних поступков.

С этим и не поспоришь.

Мы покидаем вечеринку, которая к тому времени превращается вообще во что-то слишком разнузданное и грязное. Вижу парочки, которые зажимаются по углам, без стеснений, а кое-где даже трио, и они уже приступили, тьфу…

Евгений перехватывает мой взгляд, объяснив:

– Типично мажорские вечеринки. Все друг с другом перетрахаются, а потом разъезжаются чинно. Теперь ты понимаешь, почему я должен был находиться рядом?

– Да ты просто Бэтмен!
– не удержалась я от колкости.

Евгений хмыкает:

– Буду считать, что это комплимент.

По пути мы заехали в травматологию. Мне зашили порезы, наложили несколько швов. Клиника частная, лишних вопросов никто задавать не стал.

К концу поездки я вымоталась так, что даже уснула на заднем сиденье.

Приезжаю к себе в квартиру, сразу рухнула на кровать, в одежде, не переодеваясь.

Сон глубокий и длительный. Я понимаю, что уже светло за окном, когда просыпаюсь, но встаю лишь затем, чтобы закрыть шторы и снова лечь спать.

Просыпаюсь от настойчивого телефонного звонка и удивленно смотрю на экран: звонит Милана.

Дочь.

Отвечаю не сразу.

После третьего звонка окончательно просыпаюсь и только потом подношу телефон к уху.

– Алло.

– Привет, мам. Как ты?

– Тебя отец попросил мне позвонить?
– сбиваю я ее чрезмерно дружелюбный и приторный настрой.

– Что? Мам…

– Если ты считаешь, что если он вернулся в Россию, то это обязывает тебя с нами общаться, то зря. У твоей мамы все по-старому, ни денег для тебя, ни связей. Так что зря ты мне сейчас звонишь. Пока!

Я сбрасываю звонок и нет, мне не стыдно.

Она перезванивает.

– Какая муха тебя укусила?!
– кричит со слезами.
– С тобой невозможно общаться стало.