Прости, если любишь...
Шрифт:
– Знаешь, это хорошая идея. Пойду, Вик. Вот как раз между твоих ножек я и пойду!
– заявляет он, навалившись на меня.
– Не смей!
– шепчу, приглушив стон от решительных действий бывшего мужа.
Он прижимается пока лишь брюками и раскачивает бедрами.
– Ты всего меня уже запачкала, - усмехается.
– Вик… Вика-а-а… Дай, а?
– утыкается носом мне в шею.
– Соскучился! Думал, так невозможно скучать, как я по тебе скучаю. Так не бывает. Но бывает…
Самой же хочется, да.
Очень хочется.
– Это ничего не изменит, - говорю я строго.
– Ничего! Мы в разводе, это так и останется.
– Один момент, Вик.
Он достает телефон и набирает чей-то номер, сказав прохладным тоном:
– Между нами все кончено. Вещи мои можешь выкинуть. Я не вернусь.
Я замираю, услышав, что это реальный разговор.
Не фикция.
Евгений так близко, что мне все хорошо слышно:
На том конце от шока застывает кто-то, потом отмирает со словами.
– Когда? Женечка, ты что такое говоришь?
Он вздыхает, скрипнув зубами:
– Я решил остаться. Здесь мой дом, сын. И… - делает паузу, посмотрев мне прямо в глаза.
– Моя любимая женщина.
– Любимая женщина?
– голос собеседницы Евгения на визг срывается.
– А я тогда кто? Я тогда, кто для тебя?!
– Просто замена. Суррогат. Копия, - не щадит словами.
– Неудачная, бледная копия моей жены. Не звони.
Глава 16
Виктория
Евгений отбрасывает телефон в сторону и тянется к моим губам.
От возмущения у меня закипает кровь и натянутые нервы тренькают, как гитарные струны.
Я охаю в шоке:
– Ты, что, реально считаешь, что после такого я буду с тобой целоваться и заниматься сексом? Ты просто на голову больной!
– кричу.
Господи, у него реально там другая женщина!
Не Арина эта, не соска тупая, а другая!
Это правда.
Пока я перевариваю воспаленным сознанием эту новость, резанувшую по больному, Евгений говорит отрывисто. Его голос глухой и в то же время сильный, полный эмоций.
– Больной. Тобой. И, знаешь, Вик… Я ведь только в разлуке это понял, насколько сильно тебя люблю. А так… хорохорился до самого развода, да. Я же, млин, мужик. Гордый. Орел на коленях не ползает! Кретина кусок, - на себя ругнулся.
Я отползаю в шоке.
– Ты, боже… Мерзавец! Значит, у тебя реально кто-то есть!
Я не могу в это поверить.
Но это так…
Пока я здесь умирала от боли, цеплялась за рутину, выживала, как могла, он там себе жизнь припеваючи всё-таки наладил.
В отношения даже залез, которые сейчас рушит играючи.
А что ещё он может сломать по щелчку пальцев?
Приблизительно, все.
Он не видит ценностей. Не ощущает их стоимости…
– Для тебя верность - пустой звук. Я сейчас поверила, какой ты кобель, Жень. Сейчас, а не тогда, понимаешь?
– шепчу.
– Да что ты заладила!
– злится.
– Я тебе уже и в любви признался, и бабу кинул, потому что муторно мне от той жизни, потому что это не жизнь вовсе и даже не копия, это сраное издевательство над самим собой, и я так больше не хочу!
– Я-я-я-я… Ты задумался о том, каково все это осознавать мне?
Евгений вновь подгребает меня под себя:
– Я… Я все налажу, Вик. Ты не пожалеешь, клянусь. Вик… У нас все будет. Я все исправлю. А хочешь, давай ещё ребёночка заведем?
Пока он застыл без движения, я отталкиваю его и, нырнув под руку, просто сбегаю обратно в ванную, закрывшись там.
– Вика. Это глупо. Ну, что мне эта дверь? Выбью!
– вздыхает.
– Давай лучше домой поедем? Сейчас одежду тебе привезут и рванем домой.
– Без тебя! В моей квартире твоей ноги не будет!
– Тогда в мой отель поедем! И там…
Я резко хватаю тяжелый дозатор для мыла и разбиваю им зеркало.
Слышится звон битого стекла.
– Вик, ты что творишь?!
– кричит страшным голосом бывший муж, начиная ломиться в дверь.
– У меня в руке осколок, Женя. Тронешь меня или попытаешься, я… Я себя порежу!
– Ты этого не сделаешь!
– заявляет он.
Хлипкий дверной замок не выдерживает напора сильного тела, выламывается с глухим треском.
Евгений распахивает дверь, я крепче перехватываю осколок, приставив к своему горлу.
Острые грани врезаются в ладонь, рассекая плоть.
– Вика!
– ахает он.
– Брось!
– Уйди. Оставь меня в покое! Я сделаю это! Это не пустые угрозы!
– надавливаю сильнее.
От адреналина боли совсем не чувствую, только ощущаю, как по коже заскользило горячее.
– Вика! Твою мать!
Его аж затрясло, лицо вмиг бледнеет.
– О-той-ди, - командую по слогам.
– Не трогай меня, Жень. Не трогай. Это не шутки… Ты изменил. Ты мне душу с мясом вырвал! А когда я по щелчку глаза закрыть не захотела, заявил глумливо, что, настаивая на разводе, я останусь ни с чем. Мы развелись! Ты укатил жить за границу. Сыто, вкусно, с дочерью на короткой ноге, бабу себе нашел! Не шалаву, а бабу! Сейчас примчался, спасителя из себя корчишь, а на деле ведешь себя… как последняя мразь! В трусы ко мне залезть хочешь! Всех баб мира перетрахать готов, да?! Вот только, если ты будешь настаивать, тебе придется трахать только мой труп! Потому что я больше так не могу! Мне осточертела эта история, твое вранье, твоя мерзость и твоя наглость… Ты не любишь меня, ты только себя любишь… Ничего не можешь сделать по-человечески, НИ-ЧЕ-ГО! Так, чтобы не потоптаться по душе грязными сапогами! Это не твой стиль… Ты… Ничем не лучше своего отца!
– выкрикиваю я и надавливаю сильнее.
Выматерившись, Евгений отступает, не сводя с меня напряженного взгляда.
– Я не буду сейчас с тобой спорить. Все, отошел, видишь? Дай позвонить, вещи тебе привезут. Все, вечеринка окончена. Домой поедем.
– Не с тобой!
– Да, блин! Вика!
– Не с тобой, я сказала! Не надо меня спасать! Я лучше сдохну, чем помощь из рук твоих приму, оставь при себе подачки свои! И сына не трогай…
– Так вот здесь нестыковка, Вик. Я его брошу, ага. И его на лоскутки порежут, вот такие дела, - разводит руками и добавляет тихо.
– Я реально не хотел приезжать. Думал, из глаз долой, из сердца вон. И даже поверил в это на время. А потом… накрыло ещё в самолете. В аэропорту все наши встречи-проводы вспомнил, как дышать, забыл. Увидел и все, забрало упало. Ничего не хочу. Ничего, Вик. Только к тебе. Все пустое.