Чтение онлайн

Я прищурилась.

Ты расскажешь ему о нас, да?

Он резко повернул голову в мою сторону.

Нет никаких нас, - произнес он с такой горячностью, что я чуть не отпрянула.

Ты знаешь, о чём я.

Я собираюсь признать, что вёл себя с тобой недостойно. Я обязан это сделать.

Ковалёв мне очень нравился, но, по правде говоря, знала я его недостаточно. Какое наказание может повлечь за собой подобный проступок?

Он очень рассердится?
– Представить, как Ковалев выходит из себя, я не могла, но, с другой стороны, я не могла представить и то, как он шантажирует политиков.

На тебя? Не рассердится совсем. Что касается меня, то явно не сильнее, чем я сам на себя зол.

Севастьян начинал меня бесить. Я бросилась за ним:

Слушай, я только что приехала и с Паханом сейчас всё складывается хорошо. Зачем раскачивать лодку, если мы с тобой едва ли вообще что-то делали? Я удержалась и не осквернила тебя. От моих когтей ты был в относительной безопасности.

Каменный взгляд.

Пожалуйста, прошу, не делай из тривиальной ситуации проблему.

Тривиальной?
– Он преодолел расстояние, остававшееся между нами, и мы оказались нос к носу.
– Может быть, для опытных взрослых. Но тебя едва ли можно назвать опытной, не так ли?
– Его дыхание участилось одновременно с моим. В воздухе разливалось напряжение. О, Боже, его опьяняющий запах обрушился на меня как раз в тот момент, когда я вспомнила о его обещании "девственница или нет" и признании "то, что должно было приглушить мой аппетит, только его распалило".

Вздёрнув подбородок, я выгнулась к нему, пока между нами нельзя бы было просунуть и листка бумаги.

То, что у меня не было секса ещё не говорит об отсутствии у меня всякого опыта.

Он наклонил голову на бок, скользя взглядом по моему лицу, словно пытаясь что-то понять, но тщетно. Это ощущение было мне знакомо.

И если тебя так беспокоит моя девственность, - сказала я, - то это легко исправить.

Он сжал кулаки.

Ты имеешь в виду, с другим мужчиной?

От такого проявления ревности я опешила, так что поспешила напомнить:

Ты сам можешь это сделать.
– Когда я буду влажной и готовой. Меня снедало любопытство - как именно он избавит меня от девственности; можно лишь догадываться, какие у этого мужчины ещё трюки в запасе. С моих губ сорвался длинный выдох, и я обнаружила, что шепчу, - ты всё ещё можешь.

Он отпрянул так, словно я была заразной.

Может, я хочу рассказать всё Пахану, чтобы этого больше не повторилось.

Ты уверен, что больше не захочешь?

Да, - ответил он и начал крутить кольцо на большом пальце. Возможно, этот жест выдает его, когда он лжет?

Я была для тебя лишь работой, Севастьян?

Он смотрел мимо меня куда-то вправо.

Это всё, что ты из себя представляла.

Ты бы хотел, чтобы тебя никогда не посылали в Америку?

Он посмотрел мне в глаза:

Каждый миг каждого дня, - и кольцо он больше не крутил.

Дззззинь.

В моих комнатах есть звонок? Торопясь к дверям, которые были расположены довольно далеко от спальни, я гадала, стоит ли там Севастьян, который явился за мной. Хоть вначале его прощальные слова меня задели, я убедила себя, что он пытается быть хорошим солдатом, который не должен касаться запретной женщины.

Воспрянув духом, я обследовала комнату, собираясь к банкету. Приняв ванну, превышающую размером большинство семейных бассейнов, я храбро перерыла всю одежду, обувь, сумочки и косметику.

Хотя бельё в самолёте не было чересчур сексуальным, гардероб представлял куда более широкий выбор. Я осмелилась на чулки, чёрные шелковые стринги и соответствующий открытый бюстгальтер - на случай, если Севастьян извинится за своё отвратительное поведение и признает, что его заводят всякого рода табу (ну может же девушка помечтать!)

Для банкета я решила склониться в сторону платьев, выбрав облегающее платье-футляр тёмно-синего шёлка. Этот цвет делал мои глаза больше голубыми, нежели зелёными.

Волосы я собрала наверх, чтобы продемонстрировать золотое колье-ошейник и висячие серьги. И хоть я никогда не была фанаткой косметики, тем не менее, решилась на тушь и блеск для губ.

Пригладив платье, я распахнула дверь.

Филипп?

Подумал, что смогу сопроводить тебя на пир.
– Он был одет по последней моде: узкие брюки и приталенный пиджак. Галстук был слегка ослаблен, и весь вид в целом как бы говорил: студент Лиги Плюща, рано начавший веселиться.
– Выглядишь восхитительно, кузина.
– Он поцеловал мою руку.

Если бы Севастьян проделал то же самое, я бы, наверное, подпрыгнула, как от удара током. Но с Филиппом я не ощущала ничего подобного.

Спасибо, Филипп.

В коридоре он предложил свою руку.

Ты разочаровалась, увидев в дверях меня?

Что? Нет, - солгала я.

Боюсь, что наш угрюмый друг Севастьян отказался зайти за тобой.

Правда?
– Гори.

Хотя логика тут была. Этот мужчина хотел, чтобы мы никогда не встречались; так почему бы не начать меня избегать? Он не замедлил сообщить мне, что нет никаких нас.

Филипп, хмурясь, смотрел на меня:

Никогда не видел, чтобы его так пугала симпатичная девчонка. Но, с учётом обстоятельств, нам не стоит его винить.

С учётом обстоятельств? Что ты имеешь в виду?
– Мои чёрные шпильки утопали в ковровом ворсе, пока мы шли по коридору к лестнице.

Пока ты не появилась, он был первым наследником босса.

Я равнодушно пожала плечами, понимая, что не это было причиной Севастьяновой холодности. Вновь анализируешь мужчин, Нэт?

Правда была в том, что я ничего о нём не знала.

Филипп продолжал:

Сейчас Ковалёв так к тебе расположен, что позвонил адвокатам, чтобы изменить завещание. Уже час как ты официально стала наследницей миллиардного состояния.

Откуда ты знаешь?
– Мы дошли до лестницы и начали спускаться.

Он ухмыльнулся:

У меня есть свои способы, кузина.

Что за спешка с изменением завещания?

Я его об этом не просила. Мне не нужны деньги Ковалёва. При мысли о таком богатстве и сопутствующей ответственности я сразу почувствовала, как колье на шее стало короче.