Предел Адаптации
Шрифт:
— Можно, — согласился Артём. — Только пока мы водили бы его, они бы ему ещё раз по голове надавали. Они же не первый раз.
Директор устало потерла переносицу.
— Лазарев, — сказала она. — Я понимаю, что ты не хулиган. Ты не дерёшься ради драки. Но школа — не ринг и не подворотня. Тут действуют правила.
— А если правила не успевают? — спросил он.
В кабинете повисла тишина. Завуч покосилась на директора. Та пару секунд молчала, потом вздохнула.
— Это не отменяет того, что драки в школе быть не должно, — сказала она. — Поэтому так. Вы трое, — она кивнула старшеклассникам, — получите выговор и лишение части каникул. С родителями будем говорить отдельно.
— А мы? — тихо спросила Лена.
— А вы… — Татьяна Ивановна посмотрела на неё, на Саньку, на Артёма. — Мне бы хотелось вас похвалить за то, что не прошли мимо. Но я не могу. Формально вы тоже участники драки. Поэтому замечание во внутренний журнал и разговор с родителями. Без выговоров, но с намёком.
— Намёк — это когда мать в очередной раз скажет «я тебя убью», — тихо пробормотал Санька.
— Она вас не убьёт, — усмехнулась завуч. — Но уши вам надерёт. Всё. Свободны. И попробуйте дожить до конца дня без новых подвигов.
Когда они вышли из кабинета, в коридоре Санька выдохнул.
— Ну всё, — сказал он. — Сегодня вечером меня отлучат от интернета.
— Меня от жизни, — Лена облокотилась на стену. — И всё из-за вас, рыцари.
— Ты сама пошла, — напомнил ей Артём.
— Потому что, если бы я не пошла, мне бы было ещё хуже, — буркнула она. — Ладно. Чего-нибудь придумаем.
— Ты нормально? — Санька ткнул Артёма в бок.
— Нормально, — тот потер плечо, куда ему всё-таки досталось. — Попали немного. Но не критично.
Весь оставшийся день проходил в тени этого происшествия. На уроках на них косились, на переменах перешёптывались. Учителя то делали вид, что ничего не знают, то, наоборот, слишком уж внимательно смотрели именно в их сторону.
После последнего звонка Артём почувствовал усталость — и физическую, и какую-то внутреннюю. Хотелось просто дойти домой, рухнуть на кровать и на час отрубиться. Но его ждала ещё миссия.
У выхода его перехватила Мария Сергеевна.
— Я уже слышала, — сказала она. — Ты опять.
— Я знаю, — он кивнул.
— Я не буду тебе читать длинных лекций, — она немного смягчилась. — Скажу только одно: ты упрямый. Это хорошо и плохо одновременно. Постарайся, чтобы в следующий раз твоё упрямство работало сначала головой, а потом руками. Ладно?
— Попробую, — сказал он.
— Хорошо. И… — она помедлила, — контрольную ты, скорее всего, написал нормально. Я уже глянула краем глаза. Так что хотя бы тут у тебя всё в порядке.
— Спасибо, — он чуть смутился.
На улице уже начинало смеркаться, хотя время было ещё раннее — зима подбиралась ближе. Он заглянул в магазин, взял муку, сахар, по списку. Тётя Зина на кассе посмотрела на него с прищуром.
— Слышала, слышала, — сказала она вместо приветствия. — Опять геройствовал.
— Новости быстро бегают, — вздохнул он.
— В Лесном они не бегают, а ползают и липнут, — хмыкнула она. — Ты смотри, Артёмка, чтобы у тебя голова на плечах не только для ударов была. Но и… — она стукнула по виску. — Понял?
— Понял, — сказал он. — А насчёт головы — это вы моим скажите, а то меня скоро от неё оторвут.
— Не оторвут, — махнула рукой тётя Зина. — Чай, не звери. Ладно, ступай. Маме привет.
Дом встретил привычным теплом. В коридоре валялись Егорины ботинки, рядом — чужая, явно городская сумка Марины. Из комнаты слышался её голос:
— …и вот он стоит такой, весь, понимаешь, в плаще, на фоне города. И вообще, это не глупость, это концепт.
— Концепт — это когда я придумал новый способ списывать, — отвечал ему знакомый голос из динамика. — Всё остальное так, зарисовки.
— Ты тупой, — констатировала Марина.
Артём заглянул в зал. Марина сидела на диване, скрестив ноги. На коленях — блокнот, весь исписанный и зарисованный. На телевизоре была выведена картинка — кто-то из её друзей по видеосвязи. На экране — паренёк с серьгами в ушах и развязной улыбкой.
— О, герой дня, — сказала Марина, увидев брата. — Заходи, насели.
— Я занят, — Артём поднял пакет. — Я добытчик. Несу муку и сахар. Если что, будете меня уважать.
— Мы и так, — Марина фыркнула. — Слушай, покажи лицо. Говорят, ты кого-то там уже…
— Марина, — предупредительно раздался голос матери из кухни.
— Ладно, не буду, — сестра закатила глаза. — Но мы вечером поговорим. У меня есть к тебе серьёзный вопрос.
— По математике? — уточнил он.
— По жизни, — загадочно ответила она.
Он заглянул в кухню. Ольга уже готовила тесто. На столе — миска, мука, яйца. Николай сидел у окна, очищая картошку.
— Всё нормально прошло? — спросила мать, не поднимая головы.
— Зависит от того, какая шкала оценки, — ответил он, поставив пакет на стол. — Директор говорила. Замечание. Разговор с родителями.
— Ну вот, — Ольга вздохнула. — Я только сегодня утром думала: день же нормальный будет. Нет. Сын вспомнил, что он у меня герой.
— Мам, — он опёрся на стол. — Там реально трое на одного. Ты бы сама…
— Я знаю, — перебила она мягче. — Я не слепая. Но я устала каждый раз слушать про то, как ты «ввязался». Один раз — понятно. Второй… третий…
— Пускай лучше вяжется за дело, — сказал Николай, не поднимая головы. — Хуже, когда человек лезет в драку просто так. Меня другое волнует.
— Что? — мать посмотрела на него.
— Он у нас головой неплохо думает, — отец взглянул на Артёма. — А дальше что? Девятый класс закончишь — и?
Вопрос повис в воздухе. О нём думали все, но вслух говорили редко.