Шрифт:
Весь славный городок «Горький» знает, что в доме под номером тринадцать, по улице «Цветочный бунт» проживает в своём особнячке, милейшая женщина по имени Лидия. В беседе с соседями, она всегда учтива и доброжелательна, с удовольствием обсуждает консистенцию свежевыпавшего снега, липкий он или сыпучий, подойдёт для лепки снеговика с детьми или же для нырка в сугроб. Своих детишек у Лидии нет. Когда она была юна, полна сил и энтузиазма, совсем не хотелось тратить время на создание семьи и лишать себя возможности жить на широкую ногу. Ну а сейчас, терзает ли её одиночество? Вроде бы нет. Но никто доподлинно не знает, что творится в душе у загадочной ведьмы. Да, именно ведьмы, ещё и профессиональной. Под псевдонимом Фрайда Многоголосая, она еженедельно проводит спиритические сеансы. Об одном из таких и будет наша история.
Фрайда сидела за круглым дубовым столом. На его рабочей поверхности виднелись оккультные рисунки, на неизвестном обыкновенному человеку языке. Её научил на нём писать и говорить, мёртвый окультист, почивший еще в восемнадцатом веке и до сих пор не ушедший на «покой». Конкретно эти символы, помогали усадить за стол бестелесного покойника и не давать ему удалиться прочь, пока призывающий не даст на то своё разрешение.
На одной из стен, висели экзотические маски, похожие на богов из разных мифологий, начиная с северной нордической цивилизации, кончая дикими туземными племенами. Перед приходом гостей, комнату наполнял неоновый свет, озаряющий удивительные сюжеты редких гобеленов, которые переехали в дом ведьмы из холла таинственного сообщества алхимиков. Как только сеанс начинался, любой источник света, строго на строго, должен был быть погашен, кроме больше чёрной свечи, горящей золотым огнем, прямо по центру стола.
В комнату вошла пара молодых людей. Мальчик и девочка. Возраста они были примерно одного, двадцать четыре, два двадцать пять, максимум двадцать шесть лет. Одевались броско. Яркие шмотки и безобразно большое количество аксессуаров в виде браслетиков, подвесок, подвязок и стразок. Эти люди выглядели так ярко и блестяще, словно самец Квезаля на фоне степной тоски.
Конец ознакомительного фрагмента.