Победитель
Шрифт:
– Эфемериды определены, господин вице-адмирал. Фрегат вышел из гипера в расчетной точке. Галактические координаты… – посыпались цифры. – Точка расположена под углом в восемьдесят пять градусов к местной эклиптике.
Приднепровский тут же повернулся к Осетру:
– Вообще говоря, ваше императорское величество, по астрогации нам все равно, в каком месте выходить из гипера. Однако известно, что природные тоннели открываются в обычное пространство всегда вблизи плоскости эклиптики ближайшей планетной системы. И потому мы полагаем, что вражеские сканеры с большей вероятностью обозревают подконтрольные сектора именно в этих направлениях. Да, по всей видимости, им известно, что мы с недавних пор владеем иной техникой передвижения по Галактике. Но ведь системы наблюдения в мгновение ока не перенастроишь. И потому имеется большая вероятность, что удаленные от эклиптики сектора сканируются менее интенсивно, чем ближние. Какая ни есть, но это все-таки мера безопасности.
Осетр кивнул.
– Продолжайте, Рязанцев! – сказал Приднепровский.
– Пока мы не обнаружены. СРЦ работает в пассивном режиме. «Око» включено. Местоположение наших кораблей в пределах видимости «ока» определено. Врага не наблюдается. – Кап-три взглянул на корабельные часы. – Через восемь минут сорок пять секунд наступит время связи. Все прибывшие в систему корабли, в том числе, и находящиеся вне досягаемости «ока», коротким импульсом доложат о ситуации на бортах. Своего рода перекличка… По ее итогам и надо будет принимать решение о дальнейших действиях эскадры.
Контр-адмирал снова повернулся к Осетру:
– В первоначальные планы внесены изменения, связанные с учетом приобретенного боевого опыта возле Вестгалифакса, ваше императорское величество. Мы уже не попрем на рожон. Но, думаю, и мерканцы сделают соответствующие выводы. Легкой жизни ждать не приходится. Наверняка будут потери. Теперь, когда орденским военачальникам уже наверняка стало известно, что у нас имеется такое оружие как «улитка», фактор внезапности не сработает. С кораблями-то у нас проблем особенных быть не должно. Энергетических мощностей хватит на частое применение «улитки». А вот с орбитальными крепостями все намного сложнее. Думаю, нас просто постараются не подпускать к ним в том боевом порядке, который использовал капитан первого ранга Яаскеляйнен.
Осетр поскреб затылок, разглядывая далекую звезду Мэрилин.
Приднепровский был прав.
На «атаку конусом» в столичной планетной системе мерканцев надеяться вряд ли стоит. То есть, начинать-то можно и с такого построения, но потом потребуется непременно изменить тактику боя на неожиданную для противника.
– И что вы предлагаете, Иван Петрович?
Приднепровский пожал плечами:
– Пока не знаю, ваше императорское величество. Надо думать… Колесов, что там с вражескими кораблями?
Капитан третьего ранга Колесов, главный специалист СРЦ, встрепенулся:
– Пассивное сканирование показывает присутствие поблизости от Нью-Вашингтона двенадцати боевых кораблей устаревшего типа. Остальные, полагаю, прячутся внутри защитных коконов. Включение активных сканеров на данном этапе планом операции не предусмотрено. А «око» туда просто не достает.
– Это я помню, Колесов, – проворчал адмирал. – В общем, ваше императорское величество, сейчас информации для принятия решений мало. А времени на это – пока не приблизимся. Или пока противник нас не обнаружит.
Дежурная смена вдруг оживилась.
Вскочил капитан третьего ранга Добровольский, отвечающий за связь.
– Пошли доклады с наших кораблей, господин адмирал!
Это был самый опасный момент на начальном этапе операции.
Неожиданно родившиеся в пространстве информационные потоки вполне могли привлечь внимание противника. Но тут уж никуда не денешься! Без связи ни одна боевая операция вообще не возможна. Разве лишь в одиночном рейде, как было когда-то возле Дальнего Алеута.
Через пару минут Добровольский доложил:
– Все наши корабли благополучно вышли из тоннелей, господин адмирал. Корабельные часы синхронизированы. Всем передан приказ построиться в походный порядок, а также задан скоростной режим движения в евклидовом пространстве и запланированное время финиша.
Поскольку эскадра должна была лететь к Нью-Вашингтону в режиме полного хивэмолчания, график движения изначально определялся на весь полет – дабы не было потребности в дополнительной связи.
«Все-таки в одиночку воевать проще, – подумал Осетр. – Не требуются никакие согласования совместных действий. Да только один в поле не воин…»
– Добро!.. Колесов, что противник?
Кап-три лихо подкрутил усы:
– Никакого оживления около планеты не обнаружено, господин адмирал. Активными сканерами нас никто пока не пощупал. А значит, и не заметили.
– Не обнаружено… – прогудел Приднепровский. – Ну слава богу! Отправляемся к центру системы согласно разработанному заранее графику движения. Все, кроме вахтенных, свободны. Дежурной смене немедленно оповестить нас с капитаном первого ранга Дорогобужским, если вдруг произойдет контакт с активным сканером противника. – Он повернулся к Осетру. – Вы можете отдыхать, ваше императорское величество, если пожелаете.
Отдыхать его императорское величество не пожелал.
– Спасибо, адмирал! Но давайте-ка лучше отправимся в вашу каюту и еще раз прикинем, что может нас ждать возле Нью-Вашингтона. И что мы в состоянии противопоставить действиям врага.
Приднепровский мотнул головой.
Наверное, хотел предложить посовещаться не в своей каюте, а в императорской. Но ответил только:
– Слушаюсь, ваше императорское величество.
Глава сорок девятая
Приднепровский, Дорогобужский и Осетр сидели у вице-адмирала, потягивали чай и ломали головы.
Журналистку, понятное дело, с собой не взяли, и она осталась скучать на мостике. А может, уже и в свою каюту вернулась – размеренная штатная работа вахтенных быстро надоедает. Нет в ней пищи для журналиста.
Приднепровский смотрел в потолок, Дорогобужский – в пол.
Осетр вспомнил: так же он размышлял возле Ибн-Джухайяма, где они с Найденом искали следы мамы императора. И именно Найден Барбышев предложил тогда спровоцировать мерканцев…