Палачи
Шрифт:
– Утрите слезы и высморкайтесь, - попросил я, извлекая носовой платок.
– Заодно советую сбросить плащ, здесь он вовсе ни к чему.
– Как вы считаете, нас отпустят живыми? Выберемся? Давайте попробуем потихоньку... Что случилось, мистер Хелм?
Я принялся хохотать, я не мог с собою справиться. Она предлагала попытаться потихоньку бежать, но я внезапно понял: последняя вещь, которую мне хотелось бы совершить - это удрать из чулана. Я очутился в точности там, где и нужно было очутиться. Может быть, не в самой точности, но, по крайней мере, на расстоянии одного лестничного марша: вилла была двухэтажной.
Все обратилось наилучшим образом благодаря нежданной подмоге старого боевого товарища, Поля Денисона, любезно выславшего за мною вертолет. Я был потрясен собственной неимоверной тупостью, черной неблагодарностью. Обдумывать перестрелку в Свольверском аэропорту, прикидывать, как бы получше и подальше улепетнуть! А Поля ведь расцеловать полагалось!
– Мистер Хелм!
Я обуздал неприличный приступ веселья, правда, не без некоторого труда.
– Это не истерика, Грета. Простите, пожалуйста. Вы не возражаете против обращения по имени?.. Вот и славно. Простите... Злился на себя за то, что угодил в ловушку, и не сообразил! Не раскусил! О, боги бессмертные, да сам вовеки не придумал бы ничего удачнее!
– Объясните.
– Стоял промозглым утром человек на одном из Лофотенских островов, прятал в кармане документы, за которыми охотился каждый, кому не лень было, и понятия не имел, куда их дальше определить. Голова на плечах имеется, хотя и не слишком-то мудрая: сложил воедино кой-какие странности, понял - Хэнк Прист у меня и Мадлен почву из-под ног вышиб... Не к Шкиперу же бумаги нести после этого! Ну, заказал самолет, ну, достигну материка - и что дальше? Котко искать надобно. А где и как? Я даже не подозревал, что мистер самолично пожаловал в Норвегию. Загвоздка, и только... Но тут объявляется былой приятель Денисон и любезно предлагает: летим прямо к моему боссу! В удобном скоростном геликоптере...
Я осекся, услыхав проворные шаги по коридору. Что-то упало с отрывистым и резким стуком.
– Какого злоехиднорылого черта?!
– грянул яростный голос, принадлежавший Полю Денисону.
– Простите, сэр! Вы сами велели не подпускать парня к лыжным палкам, вот я и...
– Пошел вон!
Раздался звонкий грохот, кажется, Поль остервенело пнул составленные подле стены спортивные атрибуты, а было их десятка четыре, и, видимо, почти все обрушились на каменный пол.
Лязгнул отворяемый замок, распахнулась дверь. Дружище Денисон вступил в чулан, огляделся, обнаружил меня, приблизился и поверг меня увесистым ударом.
– Сучий сын!
– задыхаясь, выкрикнул он и пнул меня в бок.
– Ублюдок недозачатый! Как же я сразу не додумался, когда ты сдался чуть ли не добровольно! Где они?!
– Да в коридоре же!
– возопил я.
– Документы где, скотина? Где настоящие сведения об Экофиске, Фригге, Торботтене? Где подлинный чертеж сифона? Где припрятал, выродок?!
И эта нелюбезная тирада оказалась недостававшей частью умопомрачительной задачи, решение коей до самого последнего мгновения двигалось по неверной колее. Господи помилуй! Интеллектуальный коэффициент меня опустился ниже допустимого уровня... О, болван! Если в ближайшие полчаса я буду мыслить с той же неизменной проницательностью, норвежское приключение вполне может оказаться последним в долгой и не всегда безупречной карьере.
Следовало изобразить равнодушие и немедленно подстегнуть обленившиеся мозги.
– Отвечай!
– Денисон!
Упомянутый субъект по-прежнему взирал на меня с вожделением изголодавшегося людоеда.
– Денисон!
Голос долетел негромко, издали, но действие произвел немедленное. Поль заткнулся, перевел дух.
– Да, мистер Котко!
– Чем вы, черт возьми, занимаетесь? Я, кажется, приказал вести обоих наверх! И поживее!
– Слушаюсь, мистер Котко!
Поль опять ударил ногой - по тому же месту.
– Подымайся! Пошибче! И ты, козочка! Я поднялся, прохромал сквозь чуланную дверь, возглавляя торжественное шествие, замыкаемое Денисоном. Одолел завалы бамбуковых и алюминиевых палок, свершил восхождение по лестнице и предстал взору Линкольна - Александра - Котко.
Чем автоматически удостоился привилегии, дарованной только избранным.
Глава 20
Комната была большой, с лакированными деревянными панелями, убранной и обставленной весьма роскошно. Громадное, в целую стену величиною, окно выдавалось на обрамлявшую террасу, а вдали простиралась альпийская долина. День, как вы помните, был пасмурным, и, невзирая на распахнутые шторы, в помещении горело несколько светильников.
Котко поджидал гостей, восседая за сосновым письменным столом, усеянным раскиданными листами бумаги.
Для субъекта, перешагнувшего рубеж пятидесяти лет, миллионер-невидимка выглядел отнюдь не плохо. Довольно высокий - всего дюйма на два ниже меня, полное отсутствие брюшка; загорелая худая физиономия с орлиным носом; пронзительные карие глаза. Котко, видать, изрядно гордился мускулистой, подтянутой своей фигурой, и носил бордовые спортивные брюки, а заодно и спортивный джемпер того же цвета, с облегающим воротником-" водолазкой".
Мне почудилось ранее, что голос миллионера доносится издали, но я ошибся. Голос был очень слабым и нежданно тонким, точно в теле пожилого спортсмена таился малолетний подросток.
– Хорошо ли обыскали, Денисон? Досконально?
– осведомился Котко.
– Нет еще, - зачастил Денисон, - пока еще нет, мистер Котко, но...
– Так обшарьте. Неужели всем вокруг надо разъяснять простейшие вещи, указывать на очевидные обязанности? Здесь обыскивайте! При мне.
– Слушаюсь, мистер Котко!
Я приметил, что имя Линкольн перестало употребляться Полем Денисоном. Поль обратился к темноволосому охраннику, возникшему в дверях:
– Весли, осмотри девчонку! Ищи бумаги - любые и всякие бумаги! А я займусь этим паршивцем.
Занимался мною Денисон со всяческим старанием, продвигаясь от волос - вероятно, микропленку рассчитывал обнаружить - до ботинок. Но, добравшись до левого носка, внезапно застыл. Потом поднял взор, и я удостоверился, что приятель прежних дней заметно побледнел.