Опустошители
Шрифт:
Сама Ноэминь обнаружилась примерно ста пятьюдесятью ярдами далее. Она лежала ничком на шпалах, меж двумя параллельными полосами заржавленных рельсов. Маленькая, изуродованная, грязная, недвижная. Однако дыхание звучало громко, хрипло и отчетливо.
Что ж, если сотворил, не брезгуй полюбоваться...
Я приблизил фонарь.
Осторожно перевернул девушку.
Дженни вскрикнула и отвернулась. Кажется, выблевала, но точно ручаться не могу.
Сам я опустошать желудок не стал, ибо уже видал подобное в Регине и настраивался на соответствующий душевный лад.
Грегори можно было считать отомщенным. Я ухватил запястье, на которое кислоты попало меньше, прощупал биение пульса. Не знаю, правда, зачем. Ежели дышит — жива, ясно сразу.
— Дэйв...
Голос прозвучал неожиданно хрипло и низко. Точно из глубин колодца долетел.
— Это я, Ноэминь.
— Убей. Пожалуйста.
— Сию секунду. Обожди, найду подходящий камень. Тебя по лбу хватить или по виску?
— Пожалуйста. Пристрели. Что тебе стоит? Заверши начатое.
— Сию минуту, крошка. Ноэминь ухватила мой рукав.
— Не хочу жить! Не хочу в больницу! Не хочу операций, переливаний крови... Я видела Майка Грина! И не буду такой... Слепая, безликая, однорукая... Убей!
— Хорошо, крошка, убью. Только уплати за услугу. Дженни вскрикнула где-то позади. Прерывистая мольба Ноэмини возобновилась:
— Мне больно, Дэйв! Больно-о! Убей, ведь я же добила Грегори! Пожалела!
— Черта с два ты его пожалела. Уплати.
— Чем?
— Пенелопа Дрелль. Где она? У кого?
— Ты вымогаешь плату за то, что прикончишь меня? — удивленно прохрипела Ноэминь. — Шантажируешь? Мерзавец...
— До свиданья, крошка, — объявил я. — Скорая помощь прибудет минут через сорок-пятьдесят. Врачи в Канаде хорошие.
Пальцы Ноэминь впились в мой пиджак с неимоверной силой.
— Клевенджер, я люблю тебя... Ты почти такая же сволочь, как я сама...
— Гораздо хуже. Навещу в больнице, принесу букетик цветов — обоняние у тебя, наверное, сохранится. Полюбуюсь, как учишься читать левой рукой по системе Брайля.
Дженни скулила от ужаса. Вполне понятно. Внимать подобной беседе не всякому захочется, даже когда речь идет о судьбе собственного ребенка.
Моляще, беспомощно, бесконечно жалобно девушка выдавила:
— Больно... Больно. Больно! Убей!
— Непременно. Где Пенелопа?
— Ты — прелесть, — прохрипела Ноэминь. — Изумительный, безжалостный, хладнокровный зверь. В тебе ведь ни капли сострадания сейчас нет?
— Ни капли.
— Ненавижу сострадание... Ты — умница. Убьешь меня?
— Скажи правду, и убью.
— Город Гринвич. Британская Колумбия. Маленькая ферма в трех милях к западу от окраины... Отродье там, если еще цело. Этого гарантировать не могу... Владельцы дома — супруги Тэрлей. Мистер и миссис Клод Тэрлей... Доволен?
— Да. Я отдам тебе свою ампулу цианистого калия. Обожди секунду, нужно вытащить...
— Я... хотела достать... собственную... выронила... Хотела заколоться твоим ножом... Не сумела открыть. Раненная рука... не слушалась. А одной рукой... как ты... не умею.
— Здесь некоторый опыт нужен, — заметил я наставительно. — Вот. Возьми в рот и разгрызи. Если действительно хочешь этого.
— Трус... — Должно быть, Ноэминь хотела ухмыльнуться, но ухмыляться, по сути, было уже нечем. Я и слова-то ее понимал с огромным трудом. — И обманщик. Я прикончить просила... а ты к самоубийству принуждаешь.
— Могу перерезать горло. Могу пристрелить. Но ампула — быстрее и безболезненней.
— Вложи ее... своей рукой... Или опять выроню...
— Откройте рот, — велел я тоном зубного врача. — Лежите спокойно. Вы не почувствуете ни малейшей боли.
— Прощай, — шепнула Ноэминь. — Чтоб я тебе в ночных кошмарах являлась... В цвете... Спасибо...
Когда мы опять вышли из покинутой шахты, солнце уже садилось, а у подошвы холма стояла полицейская машина. Чок-в-чок на том же месте, где тщетно поджидал меня угнанный Гастоном VW.
Распахнулась дверца. Высокий человек ступил наземь и пошел навстречу нам, неловко скользя по каменистым осыпям. На человеке обретался твидовый костюм. Отчего-то субъекты, временно скидывающие мундир, неизменно забираются в твидовые пары болотного цвета. Сила привычки, должно быть...
— Мистер Хелм? — осведомился незнакомец. Я кивнул.
— Капитан первого ранга Хоулэнд, из флотской разведки Соединенных Штатов. Работаю вместе с канадцами. Рыбка, сдается, клюнула и водит поплавок. Идемте. Посмотрите, как будем подсекать и вытаскивать...
Глава 23
Высокий скалистый мыс выдавался далеко в море. Солнце закатывалось, но все ближние камни — подводные и надводные — виднелись как на ладони. Дальше море делалось непроглядным.
Далеко-далеко, наискосок по отношению к береговой черте, уходила в открытый океан белая рыбацкая лодка, оставлявшая за собою расходящийся У-образный след. Кажется, его называют кильватерной струёй.
— Несется на всех парусах, — заметил Хоулэнд. — Видать, не потрудился перелистать бумаги. А может быть, попросту смывается. В Канаду ему теперь нельзя... Хм! Значит, миссис Дрелль подменила документы?
— По ее словам.
— Жаль, ужасно жаль! Сколько умственных усилий потрачено лучшими учеными головами — и все впустую. Все получилось куда проще, нежели ожидали. Но какова ирония судьбы? Той же цели отлично послужит ворох никчемных писем...
Хоулэнд прильнул к установленному на треноге могучему телескопу. От случайного взгляда с моря всех троих — меня, капитана и телескоп — укрывали огромные замшелые валуны.
— Уже служит, — весело пробормотал Хоулэнд. — Приблизительный курс: норд-норд-вест. Скорость: около двадцати узлов. Старое корыто выжимает все, на что способно. В прошлом году парень поставил себе новый дизель, удвоил количество лошадиных сил, а в скорости выиграл узла три, не больше. Двигатель — еще не все, обводы нужны соответствующие... Так-так...