Одержимость
Шрифт:
— Да, вы все должны войти в дом, — говорила Мерениан, вытирая руки. Затем она посмотрела на Габриэля. — Кроме него.
Глава 14
— Что? — одновременно спросили Кейт и Роб. — Что вы имеете в виду? «Кроме него»?
Мерениан повернулась. Ее лицо все еще выглядело мило, но Кейт вдруг поняла, что ее выражение было отдаленным. А ее глаза…
Кейтлин только раз видела такие же глаза: когда мужчина с кожей цвета карамели остановил ее в аэропорту. Когда она заглянула в его глаза, у нее возникло ощущение прожитых столетий. Тысячелетий. Так много лет, что сама попытка понять их заставила ее отпрянуть от него.
В глаза этой женщины тоже были годы, прошедшие со времен ледникового периода.
Кейтлин услышала свой собственный вдох.
— Кто же вы? — выпалила она, прежде чем смогла себя остановить.
Загадочные голубые глаза, покрытые густыми ресницами, закрылись.
— Я же сказала вам: Мерениан. — Затем ее глаза поднялись, она безотрывно смотрела на них. — Я одна из Братства, — сказала женщина. — У нас здесь немного правил, но вот это нарушать нельзя. Никто, забравший жизнь человека, не может сюда заходить.
Она посмотрела на Габриэля и добавила:
— Мне жаль.
Волна чистой ярости захлестнула Кейт. Она почувствовала, что покраснела. Но Роб заговорил раньше, чем она смогла это сделать, и он был зол так же, как обычно, когда выходил из себя.
— Вы не можете так поступить, — сказал он. — Габриэль не… А что, если это была самозащита? — потребовал Роб ответа на свой бессвязный вопрос.
— Мне жаль, — повторила Мерениан. — Я не могу изменить правила. Аспект это запрещает.
Она казалась полной сожаления, но невозмутимой, вполне готовой стоять здесь весь вечер и обсуждать этот вопрос.
«Расслабленная, но непреклонная, — оцепенело думала Кейт. — Совершенно непреклонная».
— Кто такой Аспект? — вопрошал Льюис.
— Не кто. А что. Это наша философия, и она не предусматривает исключений для лишения жизни в результате несчастного случая.
— Но вы не можете просто не впустить его, — горячился Роб. — Не можете.
— О нем позаботятся. За садами есть здание, где он может остановиться. Он просто не может зайти в дом.
Сеть гудела от возмущения. Роб решительно сказал:
— Тогда мы тоже не можем войти в дом. Мы не пойдем без него!
В его голосе была совершенная убежденность, она вывела Кейт из молчаливого изумления.
— Он прав, — произнесла она. — Мы не пойдем.
— Он один из нас, — сказала Анна.
— И это дурацкое правило, — добавил Льюис.
Они все стояли плечом к плечу, единые в своей решимости. Все, кроме Лидии, которая стояла в стороне, выглядя сомневающейся… и Габриэля.
Габриэль отодвинулся прочь от них. На его лице была слабая блеклая улыбка, которой он ранее одарил Роба.
— Идите, — сказал он, обращаясь непосредственно к Робу. — Вы должны.
— Нет, не должны. — Теперь Роб стоял прямо перед ним, горя золотым в голубых сумерках, контрастируя с бледным лицом и темными волосами Габриэля.
«Солнце и черная дыра, — подумала Кейт. — Вечные противоположности. Только в этот раз они боролись друг за друга».
— Нет, должны, — настаивал Габриэль. — Зайдите и узнайте, что происходит. Я подожду. Мне плевать.
Ложь. Кейт могла отчетливо почувствовать ее в сети. Но никто не упомянул об этом. Мерениан все еще ждала, у нее было выражение лица человека, для которого минуты были ничем.