Шрифт:
Ясутака Цуцуи
ОЧАРОВАТЕЛЬНЫЕ ДАМЫ
Перевод Ю. Бондаренко
Как обычно в восемь утра, когда муж и сын ушли из дома, Акико Камеи осталась одна в квартире. Убрав со стола, она открыла шифоньер, где висели ее платья.
— Что же мне одеть? — подумала она. Как всегда, она не увидела ничего подходящего. В прошлом году она купила костюм от Ива Сен-Лорана, который стоил дороже, чем она могла себе позволить. Но она одевала его уже несколько раз, поэтому все обязательно подумают: — Опять они в этом! Она проклинала низкую зарплату мужа и высокую плату за обучение сына. Она проклинала инфляцию, особенно, недавний резкий рост стоимости продуктов и хорошей одежды, и завидовала женам торговцев, которые не имели приличного образования, но жили припеваючи и не нуждались в деньгах.
Надев скромный костюмчик, купленный на распродаже три месяца тому назад, Акико вышла из дома и пошла к вокзалу, который находился в тридцати пяти минутах от ее дома. Когда она вошла в привокзальное кафе, она увидела, что три дамы уже сидели в угловом кабинете и болтали. Все они были женами низкооплачиваемых «белых воротничков», которые все жили в одном доме с Акико. Самой молодой была двадцативосьмилетняя госпожа Катаока, самой старой — госпоже Исе — было тридцать пять. Они все, в той или иной степени, были разочарованы в жизни и находились в том возрасте, когда это чувствуется больше всего. Все они были очаровательными. Их манера разговаривать и умение вести себя были довольно элегантными. Одежда, хотя и недорогая, говорила о хорошем вкусе. В общем, они выглядели, как обеспеченные замужние женщины. Госпожа Саруга говорила:
— Это несправедливо. Наши дети — дети людей с высшим образованием — не могут поступить в университеты и медицинские институты из-за высокой платы. Но дети простых лавочников — которые, вероятно, даже не окончили средней школы — поступают в лучшие колледжи, потому что их родители являются спонсорами.
— Согласна, — сказала госпожа Исе. — От этого можно сойти с ума. Говорят, что в медицинские институты могут поступить только дети врачей. Как бы хорошо ни учился ребенок, если его родители не купаются в роскоши, дорога туда ему закрыта.
Госпожа Катаока добавила:
— Ну, во всяком случае, если врач хоть что- то знает, он уже богач. К примеру, наша семья может жить неделю на те деньги, которые доктор берет за простой осмотр. Боишься до смерти, что можешь заболеть. Мы просто не можем позволить себе сходить к врачу.
В это время подошли госпожа Саката и госпожа Ватанабе. Госпожа Саката взволновано сказала:
— Мой муж может потерять работу. Компания собирается сокращать персонал.
Акико удивилась:
— Но ведь ваш муж окончил Токийский университет.
— Да, но он говорит, что, может быть, это из-за того, что он не дает взяток начальнику отдела. Наверное, только богатые останутся в компании. Просто тошнит от подобного!
Госпожа Ватанабе вздохнула:
— Приходится все время волноваться за детей. Надрываешься, чтобы дать им хорошее образование, а потом все может пойти прахом.
Посреди обсуждения этих неразрешимых проблем в кафе вошли две последние дамы их кружка — госпожа Урабе и госпожа Усуи.
Увидев их, Акико встала:
— Ну, дамы, мы все в сборе. Будем отправляться?
Каждая из присутствующих положила на стол сто тридцать иен за кофе. Они не могли позволить себе разбрасываться даже такими скромными суммами денег. Урабе и Усуи, которые не любили кофе и не хотели зря тратиться, взяли за правило приходить на полчаса позднее. Остальные дамы молчаливо согласились с этим.
Выйдя из кафе, они прошли на вокзал и сели в почти пустую электричку — час пик уже миновал. Через несколько минут поезд покинул город-спутник, где они жили, и въехал в зеленый пояс, окружающий пригородный «спальный» район. Дамы смотрели из окна на новенькие, стоящие рядами дома с красными и голубыми крышами со смешанными чувствами, которые отражались на их лицах. Они отлично понимали, что заиметь подобный домик в этом районе было выше их самых заветных мечтаний. На четвертой остановке они вышли из поезда, пошли по главной дороге, на которой было несколько магазинов, пересекли шоссе, идущее параллельно железной дороге, и вышли на тихую улицу, ведущую к району богатых вилл. Роскошные особняки стояли по обе стороны улицы. Минут через десять они остановились перед массивными воротами огромной виллы. На одном из каменных столбов, на которых держались ворота, была прикреплена табличка с фамилией «Тоба».
— Это здесь, дамы, — сказала Акико.
Госпожа Катаока ахнула:
— Боже мой, какой колоссальный дом!
Акико нажала кнопку переговорного устройства и сразу же услышала грубый женский голос:
— Ну, чего надо?
Акико подумала: «Это, должно быть, служанка. Даже служанки становятся заносчивыми в таких домах». Хотя в мозгу у нее и крутилась такая мысль, но вслух она сказала:
— Пожалуйста, милочка, извините меня за это беспокойство. Мы из родительско-учительской Ассоциации начальной школы Кинрио. Если ваша госпожа дома, то нам хотелось бы с ней побеседовать. У нас к ней небольшая просьба. Нас восемь дам из исполнительного комитета РУА. (В начальной школе Кинрио учились дети из этого фешенебельного района, включая детей госпожи Тоба.)
— Понятно. Пожалуйста, подождите минутку. — Услышав изысканную речь Акико, голос в микрофоне изменил свою тональность. Через несколько секунд голос прозвучал опять: — Госпожа Тоба примет вас. Сейчас я открою.
Хозяйка, по-видимому, побоялась отказать им, потому что было бы неудобным отказать восьми исполнительным членам РУА школы, где учились ее дети. Ожидая, когда откроется калитка, дамы с любопытством осматривали соседние особняки, большинство из них были закрыты высокими деревьями, что не давало возможность увидеть, какими они были внутри. Недалеко, на небольшой возвышенности стоял дом с широкими окнами и большой лужайкой перед ним. Но от ворот можно было увидеть только крышу дома Тоба.
Пока дамы стояли у ворот, они не увидели ни души. Действительно, это было очень тихое место. Единственные звуки, которые до них долетали, это были гудки автомобилей с улицы, ведущей на станцию.
Госножа Исе негромко сказала:
— Надеюсь, у них нет собаки. — Она ненавидела собак.
— Нет, нет, — успокоила ее Акико, — не волнуйтесь.
Из калитки вышла молоденькая темноволосая девушка, одетая в шикарное ярко-красное платье, и обратилась к ним:
— Извините, что заставила вас ждать. Пожалуйста, проходите.
Посмотрев на ее платье, Акико подумала, что фасон немного устарел: наверное, это мадам Тоба расщедрилась. Следуя за служанкой, восемь дам вошли в большой сад, густо усаженный китайскими черными соснами и орнаментированный группами камней и искусственными холмиками. Сам особняк был сооружен в европейском стиле с большой верандой. В холле, куда они вошли, был очень высокий потолок, а стена возле лестницы, ведущей наверх, была разрисована отличным художником. В центре потолка висела огромная сверкающая люстра. Их сразу же провели в гостиную, огромную комнату с деревянными панелями и лепным потолком. Пол был покрыт красным персидским ковром. Вдоль стен стояла кожаная мебель и концертный рояль. У одной из стен был большой итальянский бар. Пока дамы рассматривали все это, в комнату вошла хозяйка.