Ночь Пса
Шрифт:
И тут сверху – из тьмы за щелями утопленных в землю окон полуподвала – раздался душераздирающий визг стопорящихся флаеров полицейского управления – ни один другой механизм во Вселенной не издает настолько мерзкого звука – топот многочисленных башмаков и приглушенный галдеж: Со двора, со двора, блокируйте черный ход! Вторая группа – на окна, на окна!.... И прочая чушь в том же духе.
– Это – легавые! – громко вслух констатировал Кноблох и впилил из бластера в плечо свесившегося в люк противника. Тот молча, но с дьявольским грохотом обрушился вниз.
Берни приложился по тому, что бестолково крутил башкой посреди комнаты – и промазал с двух шагов. Испуганный боевик швырнул нечто, до того зажатое у него в ладони, вглубь комнаты и сиганул в сторону, головой – прямо в живот рванувшемуся в бой Кукишу. Оба грянулись оземь. Халид героически отфутболил пришедшееся ему под ноги нечто и шарахнулся за хлипкие стеллажи с надгробными плитами.
И вовремя: нечто оказалось десантной тензогранатой – знаменитым керамическим ежиком смертников. Такие штуки вечно случаются в плохо просчитываемых ситуациях.
Раздалось оглушительное Бам-м-м-м!!!! – словно ломом по рельсе, подвешенной над ухом – и на долю секунды подвал Проката заполнился роем микроосколков, летящих со скоростью, близкой ко второй космической. После чего наступила тишина, наполненная запахом озона – похоже было, что на совесть сработанный на предприятиях Святой Анны ежик отоварил всех присутствующих.
Так, про крайней мере, дело представилось Гонсало, чудом уцелевшему за кованным сундуком с неведомым барахлом Мепистоппеля. Он высунулся из своего укрытия и обалдело покрутил головой. Тому что сам он цел и невредим верилось с большим трудом. Сквозь звон в ушах он услышал, как герр Комски, наверху, в оффисе, говорил уже успешно вломившемуся в помещение комиссару Роше: По моему, тут что-то взорвалось – там внизу...
Не вставая с четверенек, адвокат сделал попытку выбраться на свободное от мебельной рухляди пространство подвала. Тут он нос к носу столкнулся с лысым Поччо. Тот лежал ничком и из последних сил тянул покалеченную руку к развалинам акробатической комбинации, составленной телами Кукиша и незадачливого бомбометателя – то ли бездыханными, то ли, только бездвижными.
– Кви-тан... – простонал Поччо. – Кви-тан-ци-я-я-а-а...
И смолк.
Гонсало воззрился в направлении, указанном его простертой окровавленной конечностью и узрел другую – тоже залитую кровью и скрюченную – руку. Руку Геннадия Кукиша, действительно сжимавшую какую-то бумажку. Квитанцию, надо полагать.
– Эй! – окликнул Роше предполагаемого противника, там – в глубине полуподвала. – Сопротивление бесполезно, дом окружен... Бросайте оружие и выходите по-одному...
Ответом ему послужили невнятные шорохи, скрипы, то ли всхлип, то ли вздох...
– Сколько их там? – сурово повернулся комиссар к герру Комски. За герром присматривали, держа оружие наготове, Мариус и Каспер. Комски пожал плечами.
– Во-первых, я этого действительно не знаю, господин комиссар... – он откашлялся, а во-вторых, на любые ваши вопросы буду отвечать только в присутствии своего адвоката...
Господин комиссар зло крякнул, проверил оружие, снова повернулся к люку и, упредив скрывающегося внизу потенциального противника, что они имеют дело с представителями закона, двинулся вниз. За ним – ощетинясь разрядниками – поспешили Филдинг и Старинов.
Свет фонариков прорезал столбы потревоженной пыли и скорее мешал разглядеть что-либо в заставленном и заваленном самым невероятным хламом помещении. Не без труда комиссар нащупал по левую сторону от лестницы выключатель и под потолком вспыхнула пара пыльных софитов.
– Боже мой... – тихо пробормотал Филдинг.
Послуживший местом короткого, идиотского, но довольно кровопролитного сражения полуподвал быстро заполнился людьми, молчаливо и энергично выполняющими каждый – свое дело. Четверка медиков вкалывала раненым фиксатор, обрабатывала раны биогелем и выносила – одного за другим, на раскладных носилках. Пара фотографов фиксировала все, что могла в памяти своих камер, еще тройка экспертов крутилась под ногами у всех остальных со специальными лампами, пробозаборниками и другой непонятной техникой. Впрочем, они тоже кончили свое дело в считанные минуты. Последними отстрелялись дежурные подметалы. Выпущенное ими море санитарной пены поглотило и обесцветило лужицы крови, застоявшейся на полу, после чего в прах обратилась и сама пена.
После этого, из спуска в подземный ход вылезли, отплевываясь и очищая себя от паутины, Мариус и Филдинг.
– Там – целый лабиринт, – доложил Сэм. – Кажется – бывший узел подземки. Времен зекстроя... Или – что-то в этом духе. На поверхность ведут с пол-дюжины выходов – на Пречистую и на Китайские заводи... Забраны только съемными решетками. Судя по всему, кто-то через эту систему от нас ушел – наслежено сильно. Крови нет – судя по всему не ранен...
– Кстати, о раненых, – заметил, подпиравший стенку Каспер. – Один из них – лысый такой – все поминал о какой-то квитанции...
– Квитанций здесь нашли – море, – вздохнул комиссар. – Экспертиза их забрала – прогнать через компьютер. Завтра доложат...
– Пломбируем помещение? – осведомился сверху Старинов.
Роше снова тяжело вздохнул.
– Операция проходит как секретная. По инструкции – оставляем все как есть. Нашумели мы, конечно, сильно, и сюда еще дня два никто носа не сунет. Но на всякий случай – пришли сюда Каховского – он у нас с обеда без дела прохлаждается. Пусть присмотрит вокруг... Пошли, ребята...
Полутемная улица Темной Воды наконец опустела, и только через несколько минут вдали раздались приближающиеся и нетвердые шаги.
Счастливчик долго крутил ключом в старинном замке Проката, потом, чертыхаясь и рискуя поломать ноги, спустился в полуподвал и долго озирался в освещенном только яйцами дурацкого паука скопище хлама.
– Ну и бардак тут у нас с Мепистоппелем... – с тоскливым восторгом умозаключил он и прихватил с подоконника оставленный давеча кисет с Трубочником. Хитроватый бес Пестрой Веры выглядел невозмутимо – он свое дело знал.