Шрифт:
Укутавшись в теплый флисовый плед, Гермиона сидела в плетеном кресле на маленьком уютном балкончике своей квартирки в магловском районе. С улицы доносились беззаботные голоса детей, серьезные разговоры взрослых, шум проезжающих машин и чарующий шелест осенней листвы, пожелтевшей после жаркого лета. Из приоткрытой балконной двери доносилась музыка, включенная на музыкальном центре, к которому прилагались колонки довольно большого размера…
Кто бы мог подумать, что «золотая девочка», Героиня войны, подруга Гарри Поттера и лучшая ведьма своего века так проникнется любовью к звучанию электромузыкальных инструментов, а не симфонического оркестра?
Сидя в маленьком садовом кресле на своем балконе, девушка думала о том, что несправедливо указывать человеку, какую музыку слушать, лишь по тому, какую репутацию он имеет в обществе. От этой мысли она горько ухмыльнулась. Уж ее репутацию давно нельзя было назвать идеальной…
Схватив одной рукой гриф гитары, а другой перекинув ремень себе на шею, чтобы инструмент не уполз вниз, Гермиона положила на садовый плетеный столик кипу листков.
Когда-то казавшиеся такими непонятными и непостижимыми, аккорды, теперь складывались в единую картину, имеющую смысл. Уже почти год девушка «воевала» не с самым злым волшебником последних десятилетий, а со своими, как оказалось, деревянными пальцами, которые не слушались и не понимали, почему их так жестоко насилуют над струнами.
Нет, не сложнее это, чем древние руны! — подумала Грейнджер и, стиснув зубы, снова стала двигать пальцами по струнам. Уже отчетливо слышалась мелодия. Этот самый набор звуков сидел в голове девушки целыми днями на протяжении долгих месяцев. Ее знал каждый уважающий себя любитель рока. Для самой волшебницы же песня группы «Металлика» стала будто отдушиной, так жизненно необходимой для израненной психики.
Телефон молчал, совы не присылали письма. Впервые за долгое время не беспокоили ни друзья, ни репортеры, лишь изредка звонили родители, точнее, только отец. О матери сейчас не хотелось думать, иначе конец ее более-менее стабильному состоянию…
Даже Виктор пропал с радаров, хотя обещания остаться друзьями изначально казались провальными. Как дружить после того, как вы уже встречались? Разве это возможно? Скорее нет, чем да.
Мысли тут же перебросили девушку к Рону. Старый друг и бывший парень не разговаривал с ней уже второй год.
Оно и понятно, я бы и сама с собой не разговаривала, если бы меня наделили такой возможностью, — с горечью подумала Генмиона, чуть ли не с ненавистью буравя вгзглядом подушечки пальцев рук.
Стертая до кровавых мозолей, нежная кожа снова потрескалась, обзаведясь красно-синим оттенком. Вот-вот снова потечет кровь.
Вечерело. Солнце садилось за горизонт, шумы улицы стихали, все спешили по домам, к своим семьям. Недопитая кружка чая с лимоном давно остыла. Так даже лучше.
Я не заслуживаю тепла…
Вдруг в стороне послышался какой-то шум. Гермиона резко повернула голову в сторону звуков и встала. Крупная сова с привязанным к лапке письмом села на перила балкона.
— Привет, — поздоровалась девушка и провела рукой по макушке птицы. Та довольно ухнула.
Быстро отвязав письмо, Гермиона угостила птицу овсяным печеньем и проводила ее долгим взглядом, пока та не скрылась за крышей соседнего дома.
Гарри. Конечно, это писал Гарри. Друг часто присылал письма, написанные от руки.
— Такие письма более теплые, чем смс-сообщения, — когда-то давно сказал ей Поттер.
Дрожащими руками девушка открывала письмо. Пальцы болели от струн и, казалось, не слушались свою хозяйку.
«Гермиона!
Привет, подруга!
Как ты себя чувствуешь? Как проходят сеансы, есть успехи?
Не хочешь встретиться на выходных где-нибудь?
Место назначай сама!
Джинни тоже хочет встретиться. Последний месяц она не дает мне ни дня покоя,
разговоры только о тебе. Кажется, она соскучилась и простила тебя.
Твой друг Гарри.»
Сеанс!
— Черт, я опаздываю! — проворчала волшебница и, скинув с себя плед на кресло, прошла в квартиру. Быстро натянув черные джинсы с высокой посадкой, черную футболку, кожаную куртку и ботинки в цвет остальному наряду, она мельком глянула в зеркало.
Крупные, шоколадного цвета локоны обрамляли бледное лицо, потускневшие глаза сверкали легкой грустью и усталостью, а когда-то красивые, пухлые губы теперь были недовольно сжаты в тонкую нитку. Такой, как сегодня, она видела себя каждый день, ничего нового. Схватив волшебную палочку и ключи от машины, быстро побежала вниз по лестнице.
Черт бы тебя побрал, магловский район, — думала девушка, гневясь на долгий путь до другого конца города. Трансгрессировать было слишком опасно, людей в округе еще слишком много, но и лишним временем она не располагала. Выбежав из дома, взглядом нашла свою припаркованную BMW. Открыла дверь, вставила ключ зажигания, повернула его и услышала привычное урчание мотора.
Через сорок минут она стремглав мчалась по улице в направлении большого магловского бизнес-центра. Поднявшись на лифте на третий этаж, Грейнджер побежала к знакомому офису. Сообщив на проходной слишком смазливой секретарше свою фамилию (словно ее могли забыть, она же здесь появляется так часто, будто за хлебом ходит), она, коротко постучав, открыла дверь.
— Здравствуйте, Гермиона! — поздоровался с ней тучный мужчина средних лет.
Он приподнялся со своего кожаного черного кресла и кивнул в знак приветствия. Мешки под глазами и съехавший галстук говорили о том, что день у него выдался нелегким.
— Добрый вечер, Дэвид, — проворчала девушка и с разгону плюхнулась на мягкую софу мятного цвета. Движения были отточены до автоматизма. Недели, точнее месяцы посещения этого душного кабинета довели действия до такого уровня, когда ты, забыв, что перегорела лампочка, все равно хлопаешь ладошкой по выключателю. Закинув ноги в ботинках прямо на диванчик, Гермиона подложила подушку под голову и уставилась на мужчину. Тот неуклюже сел в кресло и подпер ладонью щеку.
— Как дела? — беззаботно спросил психотерапевт, будто они находились не в его кабинете, а просто встретились поболтать в кафе.