Мушкетеры
Шрифт:
— Вообще-то понял, — неуверенно отозвался Леонид. — Но ты же не знаешь, откуда этот немец взял «древних завоевателей», которые построили…
— Ниоткуда! — отрезал Тарасюк. — Сейчас убедишься. Пошли дальше!
…Авторы второй, третьей и четвёртой книг писали о пирамиде, что она «всегда вызывала удивление» уже тем, что находится не в Египте и что в ней даже нельзя было похоронить какого-нибудь царя, поскольку она высечена из целой скалы.
В пятой и шестой книгах обнаружились ссылки на первую и третью и копии той же литографии.
— Итак, — радостно заявил Тарасюк, — память меня не подвела. В Хирбете, в двухстах милях от оазиса с твоими загадочными камнями, стоит не менее загадочное сооружение правильной геометрической формы. Ни о времени его постройки, ни о строителях никто ничего сказать не может… Как ты думаешь, Лёнька, кто построил Хирбетскую пирамиду? Ну?
Серёгин оторвался от литографии, взглянул на друга и увидел в его глазах тот же странный блеск, который восемь часов назад обнаружил у автора статьи.
— Гришка, не сходи с ума! — взмолился Серёгин. — Давай-ка лучше спать! А завтра обсудим всё это на свежую голову.
Но Тарасюк вытащил откуда-то логарифмическую линейку и начал орудовать с ней, шепча себе под нос какие-то цифры.
Через несколько минут он сказал:
— Вес пирамиды — по самому осторожному подсчёту — больше двух тысяч тонн. Между прочим, самые мощные подъёмные краны не поднимают больше пятисот. Так кто же всё-таки построил Хирбетскую пирамиду?
— Спать! Немедленно спать! — закричал Серёгин и принялся вытаскивать из-за шкафа раскладушку.
…Его разбудил тихий, но очень настойчивый бас Тарасюка.
За окном блестело солнце. Медленно опускались сверкающие парашютики снежинок.
Григорий, прикрыв ладонью телефонную трубку, твердил:
— Понимаю. Всё понимаю… Понимаю, воскресенье. Понимаю, семьдесят шесть лет. А теперь вы поймите: дело не терпит отлагательства! Вот теперь спасибо! Ровно в одиннадцать? Есть. Будем оба. Со всеми документами.
Он повесил трубку и оглянулся.
Серёгин зажмурился, но поздно, — в воздухе просвистела подушка и ударила его в плечо.
— А ну марш из-под одеяла! Завтрак готов!
Серёгин открыл один глаз.
— Через полчаса представишь меня тому мушкетеру, а через три часа я должен быть у академика…
— Какому мушкетеру? — не открывая второго глаза, спросил Серёгин.
— Белову! Кандидату физико-математических наук Белову, — нетерпеливо повторил Тарасюк и сдернул с приятеля одеяло. А когда Леонид с подушкой в руке бросился на него, — выхватил из пробкового шара рапиру и, приняв боевую позицию, торжественно произнес:
О прошлом стоит ли тужить,
Когда сегодня днём
Ты мушкетером можешь быть
И без плаща с крестом!
Глава четвёртая
БЕСПРОИГРЫШНАЯ ЛОТЕРЕЯ
Два лыжника остановились у крайнего в посёлке забора.
— Дошли? — отдуваясь, проговорил Белов.
Тарасюк кивнул, посмотрел на часы, потом вопросительно взглянул на своего спутника и показал лыжной палкой на лес. Туда вела голубоватая, хорошо накатанная лыжня.
Белов умоляюще поднял руки вверх.
— Позор! — мрачно пробасил Тарасюк. — Ходят слухи, что обезьяна превратилась в человека не тогда, когда встала на ноги, а тогда, когда встала на лыжи.
— Но ведь нам пора? — Белов с надеждой посмотрел на заиндевевший частокол, за которым виднелась сплошная стена облепленного снегом кустарника; над снежной стеной торчала остроконечная крыша с квадратным окошком мансарды, розовым от солнца.
— В нашем распоряжении еще двадцать минут… Ладно уж, пойдёмте.
Тарасюк быстро сбросил лыжи и принялся стирать варежкой иней с латунной пластинки, привинченной к калитке.
— Нас не искусают? — спросил Белов.
— Сейчас узнаем, — ответил Тарасюк и, закончив своё занятие, вслух прочёл: — «Входите! Злых собак нет!»
На огромном письменном столе громоздилась кипа бумаг вперемежку с раскрытыми книгами.
— Так-то вы проводите воскресенье! — грозно сказал Тарасюк. — Буду жаловаться в местком! Директор нарушает конституцию: каждый трудящийся имеет право на отдых!
— Жалуйтесь, Гриша, жалуйтесь, — спокойно отозвался академик, пожимая руки вошедшим. — Но имейте в виду, по данным Центрального статистического управления, семидесятилетний гражданин в среднем живёт еще тринадцать лет. Следовательно, мне причитается всего лет семь. Но покончим с этикетом. В вашем распоряжении тридцать минут.
— Я уложусь в десять, — сказал Белов.
Академик слушал не перебивая. И только когда Матвей закончил своё короткое сообщение, заметил:
— Хорошо, предположим, вы доказали, что саммилиты — не стекло и не метеориты. Что же вы собираетесь доказывать дальше?
— Надо определить, когда и при какой температуре они образовались, — ответил Белов. — Время и температуру…
— Хорошо, предположим, вы установили: температура — миллион градусов, время — сто тысяч лет. Разве это доказывает, что камни искусственные? И тем более, что их появление связано с посещением Земли?…
— Нет, но…
— Само по себе, нет! — вмешался Тарасюк. — Но если бы удалось доказать, что саммилиты появились сто тысяч лет назад и что именно этим временем датируется какой-нибудь исторический памятник, то…