Чтение онлайн

Люблю такие истории, для меня это способ вспомнить, что до того, как я стал побитой собакой, я был другой вещью, я был человеком, хорошим человеком. Правильным. Я был честным, чистым, я был кастрюлей, в которой все, что ни положи для варки, всегда оставалось горячим. В свой день рождения я проснулся совершенно без сил, я подумал о том чтобы прогулять работу, уйти от Кледир, бежать из Сан-Паулу, но ничего этого я не сделал. Я встал и сказал себе: эй, парень, сегодня твой день рождения, вспомни Робинсона, ты везунчик, доброе утро, все будет как надо. Ты ни от кого не уйдешь. Ты ничего не разрушишь. Ты будешь идти вперед. Ты будешь строить. Стряпать. Создавать. Я пошел в ванную, встал перед зеркалом и, пританцовывая, стал сочинять рэп в негритянском стиле: Я сегодня именинник / Сбудутся мои мечты / Пересплю я нынче ночью / С королевой красоты / Я могу стать инженером / Бизнесменом могу стать / У меня в кармане баксы / И на всех мне наплевать / Буду бриться я «Жиллеттом» / Умываться мылом «Дав» / Я живу в роскошном доме / И летаю первым классом / Я дантист, и я чиновник / Адвокат, предприниматель / Я богат и очень крут / Я настолько крут, приятель / Что меня везде пасут.

Потом я принял душ и пошел на работу с гораздо большей охотой. Приходится делать над собой усилие, такова жизнь. Работа поганая? Заставь себя полюбить ее. Зарплата маленькая? Плевать, не обращай внимания. Твоя жена должна родить ребенка? Хорошо, у женщины должны быть дети. Тебя все задолбало? Не важно, гни спину ради свиней или держи в руках отвертку покрепче, жуй свою жвачку, делай все, как положено, и гуляй себе по воскресеньям. Мое самоубеждение ни к чему не привело, день прошел совершенно обыденно, я убирал дерьмо за хомяком, единственным светлым воспоминанием было, когда жена старины Умберту съездила ему по физиономии, баран, так она его обозвала, и хлоп по щеке, у него голос задрожал, успокойся, Мария, успокойся, сукин сын, хлоп еще раз, обожаю сцены, когда кого-нибудь бьют по морде.

Когда я вернулся домой, Кледир была на кухне, возилась с кастрюлями. Она протянула мне ботинки цвета морской волны, подарок на день рождения, иди в душ, я готовлю для тебя сюрприз, сказала она.

Я принял душ, побрился, надел свою любимую одежду, черную рубашку и джинсы. Новые ботинки смотрелись отлично. С днем рождения. Я взглянул на себя в зеркало, двадцать три года, руки крепкие. Я вернулся в гостиную, Кледир оживленно болтала с каким-то парнем и девушкой, которых я никогда не видел, привет, сказали они, это – Марсия, мы работаем вместе, а это ее парень, Родомилду, поздравляем с днем рождения, вы тут пока поболтайте, Марсия, помоги мне, сказала Кледир, и обе они вышли на кухню. Я включил телевизор, «Президент Соединенных Штатов объявил, что американские войска начинают бескровную операцию…», я продаю страховые полисы, сказал Родомилду, но пока ни одного не продал, такое впечатление, что мы живем в Швеции, никто не хочет покупать страховку на случай угона машины, я переключил канал, «Коринтианс» и «Сантус» имеют шанс получить еще одно очко, какой позор, «Спорт» обыграл «Коринтианс» со счетом два-ноль, позор да и только, я снова переключил канал, я не хотел с ним разговаривать; Кледир сказала, что ты продавец, я молчал, когда я не хочу, чтобы со мной разговаривали, я всегда так поступаю – смотрю в сторону с выражением лица, как у глухонемого, я, конечно, притворяюсь, что я глухой, но, как правило, такая тактика срабатывает. Уже можно идти, сказала Кледир, пошли, стол был накрыт, тарелки, пиво, а в середине огромный поросенок с картошкой и брокколи, м-м-м, пахнет очень вкусно, промычал Родомилду. Сердце мое ушло в пятки, нет, не может быть, подумал я. Я открыл дверь на кухню, Горбы там не было. Где Горба? Что за вопрос, милый, Кледир холодно улыбнулась, и только тут я понял, что уголки ее губ опущены, точь-в-точь как у ее матери, жареный поросенок, чтобы отметить день рождения, она опять улыбнулась, я потерял дар речи, убийца, бездушная скотина, мне захотелось схватить блюдо с брокколи и запихнуть ей его в глотку, а картошку затолкать ей в уши, сядь, Майкел, что с тобой? М-м, пахнет действительно вкусно, Кледир начала резать Горбу, этот рецепт называется «Бисквит», сказала она, мы откармливали этого поросенка с тех пор, когда еще были женихом и невестой, как у нее только язык поворачивается? Я собиралась зарезать его на Рождество, продолжала Кледир, но Рождество еще не скоро, и в это время лучше готовить индейку, к тому же держать поросенка в доме, вы не представляете, какой это труд. Мне захотелось ударить кулаком ей в лицо, гадина, неужели у тебя совсем нет сердца?! Она отрезала у моего друга Горбы левую ногу и подала мне, положила также кусок Родомилду, он обожает свинину и вообще любое мясо, передала тарелку для Марсии, они принялись жевать, а я чуть не плакал, мой Горба, какие у тебя были глаза; Майкел, у тебя нет аппетита? Я сидел за столом, как привидение, Кледир была весела, она быстро ела моего поросенка и громко разговаривала со своими друзьями по работе, у Майкела зарплата мизерная, они ели моего поросенка, я зарабатываю больше, чем он, нож, дом тоже на мне, нож, остальные двое жевали так же быстро, как и она, стадо голодных свиней, резать, в Маппине хорошо платят, нож, подцепить вилкой, но одной трудно сводить концы с концами, щебетала Кледир, это дом, нож, жевать, это дом моей мамы, глотать, мы переехали сюда, ткнуть вилкой, со всей нашей мебелью, представляете, если бы нам пришлось еще платить и за квартиру? Конечно, зарплата Майкела не лишняя, она ест моего поросенка, моего собственного поросенка и при этом дурно отзывается обо мне, о моей работе, унижает меня, милый, хочешь еще кусочек? Я купила ему новые ботинки, покажи ботинки, дорогой, правда, красивые?

Моя ярость накалилась до предела, я встал и ушел в спальню, Кледир побежала за мной, что случилось, Майкел, почему ты бросил ужин? Забери свой подарок, сказал я, швырнув новые ботинки ей в лицо, я буду носить свои старые ботинки, я не нуждаюсь в том, чтобы ты покупала мне обувь, я перетряхнул весь шкаф, заглянул под кровать, где мои ботинки? Выбросила. Как выбросила? Ты выбросила мою единственную пару обуви? Но, дорогой мой, твои ботинки были дырявые. Да как ты посмела выбросить мои ботинки? Майкел, ради Бога, что с тобой случилось? Почему ты так злишься?

Я вышел из дома босиком и побрел по улице, шел дождь, убийца, знать ее не желаю, я шел вперед и чувствовал бешеную ярость, крыса, злость, я крикнул: «Крыса!», я крикнул очень громко и продолжал идти, лило, сердце мое сжималось, бензин, керосин, я брел не разбирая дороги, в какой-то момент я очутился перед домом доктора Карвалью, я присел на водосточную трубу и остался сидеть, дождь лил как из ведра. Внезапно в лицо мне ударил свет фар, Габриэла высунулась из машины, привет, сказала она, что ты здесь делаешь? Крыса. Она выскочила на тротуар, что случилось? Ты весь мокрый, пошли в дом, где твои ботинки? Она затащила меня внутрь, дала мне полотенце, ты дрожишь, подожди, я схожу за папой. Где-то был включен телевизор, акции пошли вверх, однако колебания на бирже еще сильны, инвесторы уходят, предпочитая параллельный курс доллара, Центральный банк играет на понижение. Доктор Карвалью появился со стаканом в руках, что случилось, Майкел? Габриэла, принеси ему какую-нибудь футболку и кроссовки, тебе надо выпить, выглядишь ты скверно. Он пошел за лекарством, вернулась Габриэла с футболкой, дай-ка я тебе помогу, она стащила с меня рубашку и провела рукой по моей груди, а ты сильный, заметила она. Сильным я не был. Едва я надел кроссовки, вошел доктор Карвалью, он нес виски, он велел Габриэле оставить нас одних, тебе надо взбодриться, парень, выпей это. Я выпил, виски было хорошо, я почувствовал, как оно спускается вниз, согревая меня. Жизненные акции подросли на один пункт. Ты решил получше подумать над предложением Сильвиу? Я утвердительно кивнул, прежде чем успел вспомнить, что Сильвиу это тот самый мужчина, с которым я познакомился на ужине у доктора Карвалью, тот, который перерабатывал отходы и хотел, чтобы я кого-то убил. По телевизору шла реклама: еда, покрывала, ботинки, дом, машина, часы, зубы, колледж, влюбленные, музыкальный центр, уважение, бутерброд с ветчиной, мороженое, футбольный мяч, сироп, колготки, кино. Молодец, парень. Правильно сделал. Пойдем в мой кабинет. Нам надо поговорить об этом гаденыше, который не дает Сильвиу нормально жить.

В Алабаме она есть, на Аляске нет. Есть в Аризоне, в Арканзасе, в Калифорнии, в Колорадо, во Флориде. Округ Колумбия готов одобрить принятие смертной казни, было написано в заметке трехлетней давности. Сенаторы уже приняли закон, дело осталось за депутатами. В Японии есть смертная казнь, я читал то, что мне дал доктор Карвалью; в Миссури – да, в Небраске – да, в Оклахоме – да, в Северной Дакоте – нет. Самое развитое демократическое государство в мире. Я читал статью и пил водку, пистолет у меня был за поясом. Я свернул газету и перешел улицу, окна в бараке уже были темными. Я постучал, через несколько секунд дверь открыла какая-то женщина. Нену дома? Он спит, сказала она, мне нужно поговорить с ним по важному делу. Какой-то паренек появился в дверях и уставился на меня, позови отца, сказал я. У меня нет отца. Я хочу поговорить с Нену. Я и есть Нену. Они хотели, чтобы я убил этого мальчишку? Ножки-палочки, лицо человека, который ни разу в жизни не ел досыта, лет двенадцать от силы, и они хотели, чтобы я застрелил двенадцатилетнего ребенка? Ни за что, я ошибся, сказал я парню. Я развернулся и пошел обратно, убить двенадцатилетнего пацана, они что, с ума сошли? Вы меня извините, доктор Карвалью, я могу убить мужчину, могу убить старика, могу убить негра, нищего, какую-нибудь мадам, японца, да кого угодно, но ребенка я убить не могу. И еще беременную женщину. Я этого не сделаю, потому что если я разрежу себе руку, то потечет кровь, а не жидкое дерьмо, – вот что я собирался сказать доктору Карвалью, а то, может, он не в курсе. Я шел обратно с полным карманом денег, которые надо было вернуть, твою мать! Но делать из меня барана я им не позволю.

Столы, покрытые белыми скатертями. Семейные пары. Маленькая сцена, какой-то мужчина поет: «Если ты думаешь, что у меня бумажное сердце, то ты ошибаешься, оно не такое». Все они пялятся на нас, сидят и пялятся, я опять выгляжу как побитая собака, и все-таки я здесь, и у меня есть деньги, деньги доктора Карвалью.

Выбирай, что хочешь, Эрика, у меня есть деньги.

Я не хочу есть, я хочу выпить, закажи виски, закажи вот это, самое дорогое, хороший алкоголь должен быть дорогим.

Я только что рассказал Эрике, что произошло и почему я не смог убить парня. Послушай, Майкел, я расскажу тебе то, что я вычитала в альманахе, в том, который ты мне подарил. Я вообще-то люблю учиться, люблю узнавать новое, я учу английский, Му name is Erica, I speak English, тебе нужно выучить английский. Тебе нужно поездить и повидать то, что видела я со своим отцом. Хватит продавать зернышки для канареек, потому что, работая там, ты ничего не добьешься. Если бы ты видел болотных кайманов, если бы ты видел двенадцатикилометровый пустынный пляж с золотым песком, а он действительно золотой на побережье в Баие, недалеко от Кабралии, ты бы понял, что все, что тебя окружает здесь, – дерьмо. Теперь они хотят, чтобы ты убил двенадцатилетнего мальчика? Блин, давай смоемся, ведь у тебя есть деньги. Давай убежим, прихватив денежки этого типа. Деньги когда-нибудь кончатся. Ну и что, Суэл всегда говорил, что деньги – дело наживное. Потратим – еще заработаем. Ты убил Суэла, убил Эзекиела, блин, все это хреново кончится, ты только пойми, что скоро, очень скоро тебя могут арестовать. Тебя осудят и посадят. Ты проведешь в тюрьме тридцать лет.

Расскажи, о чем ты прочитала в альманахе.

Я расскажу, расскажу, потому что это про тебя.

Эрика была очень неглупая девчонка, и мне все больше и больше нравилось проводить с ней время. Живые смышленые глаза, мускулистое тело, она совсем не была похожа на Кледир. Эрика обожала выпивку и танцы. Она любила смеяться. А Кледир ждала меня дома к ужину, вынашивая в животе моего ребенка, готовила еду, это было что-то чистое, искреннее и надежное. Эрика была сучкой, и она обязательно изменяла бы мне. Она бы изменяла мне, я чувствовал это в каждом произнесенном ею слове. То, как она смотрела на официанта, то, как она смотрела на парня за соседним столиком, то, как она запрокидывала назад голову, когда мы занимались любовью на диване, – все это знаки будущих измен. Кледир никогда бы мне не изменила. Но вся проблема в том, что в любви на интуицию бессмысленно полагаться. В любви есть только ступеньки, ступеньки, по которым ты идешь все время выше и выше, и я шел по этим ступенькам.

Ты знаешь, кто такие камикадзе?

Это был ее фирменный способ показать мне свое превосходство, альманахи, которые она читала, газеты, телевизионные передачи, путешествия, словари, заочные курсы английского языка, все, что она знала, слышала, помнила, всегда заставляло меня чувствовать себя рядом с ней полным невеждой, меня это обескураживало, сковывало, я чувствовал себя штепселем в ее розетке. «Ками» значит «божественный», «кадзе» – «ветер». Божественный ветер, тот альманах, что ты мне подарил, очень классный. Ураганы, благодаря которым утонули оба монгольских флота, намеревавшихся захватить Японию, назывались этим словом – камикадзе. Кублай-хан, повелитель монголов, проглотил бы Японию, если бы не эти ураганы. Во Вторую мировую, японцы, которые не знали, что им делать с американской армией, которая перла на них всей своей мощью, вспомнили о камикадзе. Только камикадзе могли хоть что-то противопоставить этим янки. Японцы придумали пилотов-самоубийц, чистое безумие, эти ребята садились в самолеты и неслись на врага, взрывались вместе с ним и вместе с ним погибали, это именно то, что происходит с тобой. Они хотят, чтобы ты уничтожил врага, но тебе самому придется погибнуть вместе с ним, вот где корень этого уравнения.