Чтение онлайн

Видя по лицу миссис Эванс, что она уже подумала самое худшее, я уточнил:

— Да скажи проще, Эрика, они тебя лапали в углу и лезли с поцелуями.

— Большое спасибо, — рассердилась Эрика. — Ты не думаешь, что такие подробности не стоит знать моим родителям?

Эти — стоит. А вот оставлять миссис Эванс в убеждении, что ее дочь пытались изнасиловать — не стоило. Но я поднял руки вверх.

— Молчу, молчу…

Пусть сама выкручивается, как хочет.

Эрика описала драку, представив меня защитником угнетенных. Конечно, миссис Эванс не поверила ей.

— Рыцарь в сияющих доспехах. И, конечно, после этого он встал на колени и признался в вечной любви?

Ну, а что теперь? Я откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди. Эрика, возможно, и влюбилась в меня в тот самый момент, но объяснились-то мы существенно позже! И как теперь рассказывать об этом, если сама Эрика просила о стольком умолчать?

Она рассказала обо всем предельно честно.

Эрика искренне сообщила, что мы признались в любви, наорав друг на друга. Вроде бы все было в порядке, все вопросы решены, но у меня было чувство, что допрос на этом не заканчивается.

Речь зашла о нашем дальнейшем образовании. Я попытался успокоить миссис Эванс, сообщив, что мы планируем продолжать обучение, что мы поступили в колледж, и что я оплачу образование нам обоим.

На этом можно было бы и закончить, но миссис Эванс начала копать дальше. Она опять обвинила меня в том, что я использую Эрику в своих низменных целях и выброшу ее, как только наиграюсь с новой пока игрушкой. Тут я уже не знал, что сказать. Как еще объяснить разгневанной мамаше, что никто не собирается выбрасывать ее дочь на улицу без крыши над головой и средств к существованию?

Эрика разрулила и это, просто признавшись матери в нашей помолвке и продемонстрировав ей браслеты. Я мысленно хмыкнул, представив, что сказала бы миссис Эванс, узнав, в каком качестве мы частенько использовали эти „обручальные кольца“. А может, и ничего бы не сказала, кто знает…

Эрика спросила про отца, и дальнейшая беседа представляла из себя монолог миссис Эванс об экспедиции и ее результатах. Мы с Эрикой просто сидели, держась за руки, и делали вид, что внимаем каждому слову. По крайней мере, я делал вид. Лично мне было совершенно все равно, что „вот тот черепок“ доказывает то-то, а вот эта косточка — то-то. Во мне бурлила тщательно скрываемая радость.

Эрика впервые публично призналась, что мы любим друг друга и собираемся пожениться, и самое главное — теперь об этом знают ее родители.

Где-то через час миссис Эванс сообщила — ей пора. Мне показалось это странным. Я почему-то считал, что она останется на вручение аттестатов, но Эрика не удивилась. Видимо, в их семье это в порядке вещей, судя по частоте общения матери и дочери.

Они начали прощаться. Я встал и ушел, не желая им мешать. Интересно бы, конечно, узнать, откуда миссис Эванс знает, чей я сын. Хотя… Это все-таки не бином Ньютона. Фотографии как моего отца в одиночку, так и с семьей, периодически появлялись на страницах прессы.

Эрика и ее мать вышли с кухни. Миссис Эванс мило помахала ручкой и попрощалась.

— До свидания, дети!

Дверь захлопнулась, и Эрика повернулась ко мне.

— Если это был легкий разговор, то я даже думать не хочу, что нас ждет при встрече с твоим отцом.

Я усмехнулся и прижал ее к себе, целуя. Да, с моим отцом все будет совсем не так радужно.

Выпускной был таким же скучным и унылым, как я и представлял себе. Поздравительная речь, вручение документов, выпускники, поднимающиеся на сцену один за другим, все одинаково одетые в темно-синие мантии, опять речь, на сей раз напутственная, кидание в воздух шапочек и торжественное снимание сережек Девилов. Чтобы опять не попасть в глупое положение, я заранее выяснил у Кэтрин, какого рода традиции существуют для этого дня, и ознакомил с ними Эрику. С момента официального окончания учебного года она имела полное право вынуть сережку из уха. Больше Эрика не будет моим Девилом. Но втайне я надеялся, что этого не произойдет. Мой карман жгла еще одна сережка, аналогичная той, что носила Эрика. Если моя девушка оставит на себе первую — я просто подарю ей вторую для комплекта, чтобы не возникало лишних вопросов, вот как у ее матери. Ну, а если все-таки выбросит — я или найду сережку, или сделаю копию на заказ, и все равно подарю их Эрике — в качестве напоминания о том, как мы встретились.

Эрика не сняла сережку.

На мой прямой вопрос она ответила ясно и четко — нет.

— Но ты понимаешь, что, если не снимешь ее сейчас, то не избавишься от нее никогда, а, значит, и от меня?

— А кто-то говорил, что я этого хочу? — шепнула она. Я мог сделать только одно — поцеловать Эрику.

Об этом просили ее глаза, об этом умоляли ее губы, этого требовало мое собственное тело.

Наши губы встретились. За прошедшие полгода я забыл, что когда-то отказывался целовать девушек. С Эрикой я готов был делать это всегда и везде, как, например, сейчас, в зале, заполненном студентами, их родителями и просто сочувствующими.

Наши губы встретились, словно бы впервые дотрагиваясь друг до друга, нежно и ласково, как мотылек, касающийся крылышком щеки ребенка, постепенно усиливая нажим, сливаясь в единое целое, синхронно двигаясь. Я прижимал к себе тело любимой девушки, отчетливо понимая, что готов — и хочу! — делать это всю оставшуюся жизнь, даже когда мы будем седыми, морщинистыми и с дряблой, покрытой пигментными пятнами кожей, потому что Эрика всегда будет для меня молодой, красивой и любящей меня — и взаимно — Эрикой. Моей будущей женой и матерью моих детей.

Меня грубо толкнули в спину, вынуждая выпустить из объятий мою девушку.

— Пойдем? — предложила она, рассеянно обводя взглядом зал, а потом, остановившись на ком-то, улыбнулась и помахала рукой. Мне можно было не оборачиваться, чтобы узнать, кто это.

За все время, проведенное в школе, Эрика почти ни с кем не завела дружеских или хотя бы приятельских отношений, так что приветствовала только мою семью и Ника Паттерса. Нет, конечно, я замечал на ее лице торжествующую улыбку, когда мы, обнявшись, проходили мимо Кристины и/или Стивена. Эта парочка так и осталась вместе до конца учебного года. Я был уверен — Кристина вцепится в Сандерса руками и ногами, и действительно, по школе расползлись слухи, что они поженятся после окончания школы, а пока эта парочка жила вместе.

Но сейчас на лице Эрики светилась дружеская улыбка. Моя семья — Кэтрин, Дерек и Синтия с Мэттом — стояли впереди нас, общаясь с приехавшими родителями брата и сестры Хьюстон, и их Эрика, стоящая к ним спиной, видеть не могла. Оставался только Паттерс.

Я усмехнулся, вспоминая, как Эрика пыталась выяснить у меня результаты нашей беседы с Ником после памятного посещения собачьего питомника. Я категорически отказался взять ее с собой, невзирая на просьбы, угрозы и даже попытку шантажа. Мне хватало одной короткой вспышки воспоминаний о том, как Эрика лежала на снегу, закрываясь руками от летевшей на нее собаки, чтобы покрыться холодным потом от страха. Я не хотел даже близко подпускать свою девушку к этому месту. Эрика в итоге осталась дома, но потом несколько недель пыталась узнать, сколько я отдал за Шира. Я хранил молчание, потому что, честно говоря, ей не понравился бы ответ. На мой прямой вопрос, сколько я должен за собаку, Паттерс только усмехнулся.