Чтение онлайн

— Что могло случиться, как вы думаете? — спросила она, отказываясь воспринимать плохие новости.

— Мы не знаем, — признался Андерсон. — Возможно, у них появились определенные сложности со связью. Кали знала, что корабли были разработаны со слишком большим количеством поддерживающих друг друга систем, и чтобы случилось нечто вроде этого, должны были бы быть серьезные причины. Любая механическая неисправность могла задержать их, но, по крайней мере, они могли подавать сигналы бедствия. Если это техническая неполадка, возможность того, что они живы, была практически равна нулю.

— Есть и другие варианты, — напомнила им Ориния. — Граничные Системы — рай для работорговцев и пиратов.

— Окажется ли кто-нибудь из них глуп настолько, чтобы атаковать турианский военный корабль? — поинтересовалась Кали.

— Наверное, нет, — признал Андерсон. — Мы должны рассмотреть вариант, что их исчезновение как-то связано с «Цербером». Может быть, это сделано в отместку за нападение.

— Мы не обнаружили у них даже признаков судов или ресурсов, пригодных для того, чтобы нанести ответный удар так быстро, — возразила Кали. — Даже если Призрак все еще там.

— Если только они не взяли управление кораблем на себя, мрачно предположила Ориния.

Прошла секунда, прежде чем Кали поняла, что она имеет в виду. Она яростно затрясла головой:

— Нет! Это невозможно. Грейсон не предатель.

— Но мы должны рассмотреть и такую возможность, — настаивала Ориния. — Ни одно из других объяснений не имеет никакого смысла.

— Мы получили эту информацию только благодаря Грейсону! — протестовала Кали. — Почему он помогает нам в борьбе с «Цербером», если работает на них?

— Может быть, он пытается свергнуть Призрака, — предположила Ориния. — Использовал турианцев, которые сделали за него всю грязную работу. Это было бы мастерской уловкой.

— Я знаю Грейсона, — заявила Кали. — Я ему доверяю. Он бы этого не сделал.

Она повернулась к Андерсону, ища поддержки.

— Ты веришь мне, не так ли?

— Kали, — спросил он, внезапно посерьезнев. — Грейсон принимает наркотики?

Неожиданность данного вопроса полностью дезориентировала ее.

— Почему ты спрашиваешь?

— Сканирование сетчатки, высланное Динарой, чтобы подтвердить его личность, было мутным. Розовым. Похоже на то, что он принимал красный песок.

— Ублюдки, — прошипела Кали, и лицо ее исказилось от ярости. — Он уже два года как завязал. Два года! Они, должно быть, использовали наркотики, пока он был у них в плену, чтобы попытаться получить какие-то рычаги воздействия на него. Садисты! Сукины дети!

— Как ты можешь быть уверена в том, что случилось? — настаивал Андерсон. — Наркоманы не всегда самые надежные люди. Может быть, он снова развязался. Все что нужно было бы «Церберу» — это подождать, пока он не вышел из тени, а затем предложить ему исправиться в обмен на информацию.

— Он не мог так снова поступить! — возразила Кали. — Он круто изменил свою жизнь.

Андерсон ничего не говорил, но она могла высказать ему свои сомнения.

— Я верю в него, — объяснила она ему. — Так почему же для тебя так сложно согласиться со мной?

— Ты не всегда поступала правильно, — сказал он, тщательно подбирая слова. — Прошло немало времени, прежде чем ты сама убедилась, что работа доктора Чианя была опасной, и сообщила об этом Альянсу.

— Это было 20 лет назад. Тогда я была молодой и наивной, — пояснила она.

— А Джиро Тошива?

Кали не поняла, откуда Андерсон знал о ее бывшем коллеге по проекту «Восхождение», хотя это было неудивительно — отчеты проходили через его стол. Кроме того, что Джиро был ее любовником, он оказался агентом «Цербера», внедренным в проект.

— Это совсем другое, — пробормотала она, устремив на Андерсона хмурый взгляд. — Грейсон больше не с «Цербером». Он обернулся против них ради своей дочери. Он никогда бы не вернулся к ним.

— Может быть, не по своей воле, — ответила Ориния. — Но мы нашли доказательства медицинских экспериментов на той станции, где его держали в плену. Эти данные очень сильно зашифрованы, но мы думаем, что «Цербер» исследует какую-то форму психического господства и контроля разума.

— Это безумие! — закричала Кали. — Грейсон — жертва, а не враг!

— Ориния просто беспокоится за своих людей, — сказал Андерсон, пытаясь успокоить ее. — Она не хочет больше терять солдат, и у нас и так слишком много вопросов без ответов.

— Тогда позвольте мне помочь найти ответы, — сказала Кали, хватаясь за эту возможность. — Пришлите мне данные экспериментов «Цербера». Дайте мне посмотреть на их результаты, и я выясню, что они сделали с Грейсоном.

— Мы выслали на станцию наших специалистов, — ответила Ориния, отклоняя ее предложение.

Кали закусила губу, чтобы не вспылить в ответ, это принесло бы больше вреда, чем пользы. Она хотела сказать, что имеет двадцатилетний опыт анализа передовых научных экспериментов во всем, начиная от искусственного интеллекта до зоологии. Она хотела напомнить Оринии, что она была широко признана в качестве наиболее ценного статистического аналитика в Альянсе. Она хотела бы отметить, что на протяжении последних десяти лет она непосредственно изучала влияние синтетических биотических имплантатов на человеческий мозг и нервную систему. Она хотела бы обратить ее внимание на то, что шансы найти другого человека в Пространстве Совета с сочетанием знаний, опыта и таланта, равного ей практически равны нулю. И ей хотелось кричать, что она за один час сможет сделать для них больше, чем вся команда так называемых турианских экспертов — за неделю.

Но взрыв негодования на посла не поможет делу. Вместо этого, она попыталась представить разумные и резонные аргументы.

— У меня есть некоторый опыт в этой области.

— Также как и у нас, — перебила ее Ориния.

Кали сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться, а затем продолжила:

— Ученые «Цербера» — люди. Они будут думать, как люди, используя методики и процессы, принадлежащие к моей культуре. Все это очень отличается от того, с чем знакомы ваши ученые.

Биология и общество вместе создают знакомые, узнаваемые модели в сознании каждой индивидуальности в пределах одного вида. Способ шифровки данных — даже способ их организации и систематизации — будет более понятен мне, чем любому турианцу, даже самому гениальному.