Шрифт:
Поздняя осень или начало зимы, обледенелые московские улицы, сухая поземка на площади Гагарина. Как всегда, мы вместе шли из школы, но – не как всегда – Тёмка молчал. Только у самого подъезда сказал: «Приходи ко мне завтра вечером», – и, торжественно: «Я изобрел машину времени. Приглашаю тебя на испытания»
Конечно, я пришла.
В полутемной комнате (только настольная лампа, никакого верхнего света) – картонная коробка, набитая железками и проводами. Тёмка поправляет очки.
– Ну, принцип работы я тебе объяснять не буду, всё равно не поймешь… – я фыркаю, но Тёму это не смущает. – Короче, мы можем попасть в любое время. В прошлое.
– И к динозаврам?
– И к динозаврам. Я настроил машину на юрский период.
Тёмка абсолютно серьезен. Я представляю, что скажут родители, если мы исчезнем надолго. Наверное, ничего хорошего…
– Машина настроена так, что мы возвращаемся в тот же момент времени, из которого уехали, плюс одна минута, – Темка поправляет очки, смотрит на меня строго и снисходительно.
– А если нас там съедят?
– При любом повреждении тела или машины нас выкинет обратно, – успокаивает меня Темка.
А я всегда знала, что он – гений.
– Сейчас я включу машину. Если сработает, сначала начнет светлеть… Ну, в комнате светлеть! – Тёмка выключает свет и вслепую щелкает чем-то в коробке. Я залезаю на диван с ногами, зубы щелкают. Машина мигает разноцветными огоньками. Тёмка устраивается рядом, тоже с ногами. Я думаю – как мы среди динозавров будем босиком? Надо было хоть тапочки надеть… Хотя, наверное, он всё наврал.
В комнате начинает светлеть. Серый свет заполняет пространство – не из-за окна, не от лампы, не от машины. Просто начинает светлеть. Как быстрый и пасмурный рассвет. Тёмка хватает меня за руку: «Есть! Заработало!»
Я, всхлипывая, вырываю руку и вылетаю в коридор, захлопнув за собой дверь.
Через минуту Тёмка вышел, сказал, что я – трусливая дура и что он знал: с девчонками нельзя связываться. Он думал, я не такая, а я ничем не лучше других. А я сказала, что он все наврал. Мы немножко подрались, а потом молча пили чай. В глаза смотреть было стыдно, и я пялилась на пол.
Иногда в поле зрения попадали острые Тёмкины коленки, мокрые, испачканные землей и травой.