Шрифт:
Глава 1
Я очнулся, с трудом разлепляя веки. Тяжёлые, будто свинцовые, они поддавались неохотно. Глаза высохли, а по краям засохла какая-то дрянь, стягивая кожу.
Что-то не так. Совсем не так. Я ведь заснул в горах, к югу от своего поместья Мирид, здоровый и полный сил в окружении отряда, который собрал для зачистки древних руин, около чёртового подземелья, которое нашёл пару месяцев назад и всё никак не мог захватить.
А сейчас… тело ощущалось чужим. Ватным, слабым, хрупким, таким я его не помнил уже целую вечность с тех самых пор, как валялся в постели на Земле, подхватив какую-то заразу. И хотя где-то на периферии сознания маячила жгучая боль, пронизывающая всё тело, я её почти не чувствовал, словно меня накачали мощным обезболивающим, как в детстве после операции.
Затуманенный разум постепенно начал выхватывать из тишины чьи-то голоса. Профессиональные, тихие, но настойчивые.
— Дыхание неровное, пульс учащается… Он приходит в себя.
— Дай-ка историю болезни. Хм… Больше года в коме, — резкий вдох. — Ожоги более девяноста процентов тела? У нас капельница с обезболивающим подключена?
— Да, доктор. Давали в малых дозах с момента аварии, иначе показатели бы зашкаливали.
— Бедняга. Что ж, увеличивайте дозу, пока не сможем обсудить с ним корректировку. И готовьте всё для пересадки кожи и физиотерапии, ему предстоит долгий путь.
Какого чёрта здесь происходит?! Звучало так, будто…
Собрав всю волю в кулак, я заставил себя открыть глаза, но тут же поморщился от ослепительно-яркого света флуоресцентных ламп под потолком. Сощурившись, обвёл мутным взглядом маленькую стерильную комнату. Больничная палата. Земная больничная палата. Никаких сомнений.
Тело оказалось почти полностью замотано в бинты, что, видимо, и объясняло, почему двигаться так тяжело. В палате стоял какой-то затхлый застоявшийся запах. Так пахнет в комнатах, где давно никто не живёт.
У кровати стояли двое: врач в знакомом до боли белом халате и медсестра в синем. Заметив моё движение, они оторвались от планшета с картой и посмотрели на меня.
— А, Крылов, — с тёплой профессиональной улыбкой сказал доктор. — С возвращением в мир живых.
— Кхг… — горло сдавил мучительный кашель. Я был уверен, что без этой дури, что мне капали, он отозвался бы адской болью. Но даже так, без боли, чувство тотальной неправильности происходящего нарастало.
Меня здесь быть не должно!
Пока я пытался отдышаться, борясь с подступающей паникой, медсестра поднесла к моим губам стакан воды с соломинкой. Я жадно вцепился в неё. Поза была неудобной, но любая попытка пошевелиться отдавалась такой дурнотой, что я сдался. Жажда мучила так сильно, что через пару секунд я предпринял ещё одну, более удачную попытку попить.
— Я доктор Семёнов. Вы пробыли в коме больше года. С сожалением должен сообщить, что Вы стали жертвой взрыва на производстве и получили тяжёлые ожоги. Мы ввели вас в медикаментозную кому, чтобы избавить от боли, но когда пришло время Вас из неё выводить… Вы не проснулись.
Неужели… это и правда Земля? Я что, каким-то образом вернулся? Или… О боги, нет! Я всё это время находился здесь?!
Нет! Нет, это бред какой-то! Где Зара? Где Белла, Лейланна, Ирен, Мия, Марона, Лили, Самира, Триса, Сияна, Селина… Чёрт, где мои дети?! С ними всё в порядке?
Я снова закашлялся, поперхнувшись водой. Медсестра торопливо убрала стакан.
— Ур-р-р? — всё, что смог из себя выдавить.
— Жизненные показатели резко подскочили, — встревоженно сказала она.
Доктор тихо выругался.
— Пожалуйста, Крылов, постарайтесь сохранять спокойствие. Вам очень повезло, тот взрыв мог запросто Вас убить. Так бы и случилось, не окажись Вы на самой границе поражения. Вам предстоит долгая реабилитация, но не вижу никаких препятствий к тому, почему Вы не сможете жить полной жизнью теперь, когда очнулись.
Нет, нет!!
Паника накрыла с головой, я слабо дёрнулся. Каждое движение отзывалось тупой неправильной болью, но я лишь стиснул зубы и задёргался сильнее. Мне нужно вернуться! Как бросить своих жён и детей?! Я нужен им! Нужно защищать наш дом, поместье Мирид, если хаос с севера докатится до наших краёв!
Должно быть, я что-то бормотал вслух, потому что медсестра неуверенно спросила: — Жёны? Дети? О чём он говорит, доктор?
— Вероятно, коматозные галлюцинации, — ответил доктор Семёнов. — Нам, пожалуй, стоит вызвать кого-нибудь из неврологии, чтобы его осмотрели.
— Мия!! Где ты?! Что происходит?!
В палату заглянул санитар, что-то коротко бросил доктору, и тот повернулся ко мне со своей дежурной улыбкой: — Хорошие новости, Крылов. Ваша сестра приехала Вас навестить.
Инна? Я немного успокоился и с нетерпением уставился на дверь. Одно из немногих сожалений, что остались у меня после смерти на Земле, это то, что я так и не смог нормально попрощаться с родителями и младшей сестрой. С годами мы с Инной отдалились, но в детстве были очень близки.
Санитар посторонился, но в палату вошла не Инна. Вместо неё появился какой-то странный невысокий мужичок в кричаще-ярком костюме из несочетающихся цветов и в такой же отвратительной шляпе.
— С первым апреля! — проорал он, раскинув руки.
Я смотрел на него в полном ступоре, и моё хрупкое чувство реальности окончательно разлеталось вдребезги.
— Что? Какого чёрта здесь творится?
Внезапно я снова ощутил себя в своём привычном сильном теле, которое дала мне Мия в новой жизни, снова был цел и невредим, оцепенение полностью исчезло, а разум прояснился. Комната осталась прежней, но врач, медсестра и санитар испарились, даже дверь исчезла, заперев нас в тесном пространстве больничной палаты.
Странный тип расхохотался.
— О, вот это ошарашенное лицо! Ради таких моментов я и живу! А что до происходящего… Сегодня первое число месяца ер, аналог вашего апреля на Валиноре, а значит, сегодня первое апреля! Ты же давно хотел ввести земные праздники: Хэллоуин, День благодарения, Рождество, вот я и решил уважить традиции твоего родного мира и отпраздновать День дурака!
— Заставив меня поверить, что вся моя жизнь на Валиноре — это коматозный бред, и напугав до усрачки? — разозлился я я, садясь на кровати. Облегчение боролось во мне с дикой злостью.