ИГОШИ

Глава никакая (для взрослых)

В любой истории есть маленькая предыстория, кусочек прошлого, ключик к настоящему…

На кочке сидела жаба, причем, не какая-то маленькая пупырчатая жаба, а огромная, умудренная годами безвылазного сидения в болоте и поедания вкусных, но писклявых комаров. Можно сказать, что это была настоящая царственная жаба. Из каждого пупырышка на ее зеленовато- золотистой коже излучалось восхитительное величие, а выпуклые глаза смотрели на мир с презрением, гордостью и грустью великого разума заточенного в прекрасном но бренном теле. Такая жаба должна была жить не на грязной болотной кочке, а в специальном чистом аквариуме, самого лучшего зоопарка на свете и это было меньшее на что на могла рассчитывать.

Среди болотных обитателей, давно ходили упорные слухи, что на самом деле это не жаба, а сказочная царевна, уже сто лет ждущая, но так и не дождавшаяся своего принца. Длительное одиночество плохо влияет на характер и, как вы понимаете, когда к врожденной склочности присоединяется злость на весь мир, любое существо становится невыносимым. А еще у жабы был один странный и несвойственный ее породе недостаток – она спала целыми днями, а по ночам просыпалась и начинала оглушительно квакать. Может быть, именно эта особенность и не позволила ей своевременно встретить принца – как известно по ночам они не любят бродить по болотам, предпочитая отлеживаться после сытного ужина в избушке, какой – нибудь гостеприимной молоденькой Бабы-Яги.

В любом случае, эта жаба жила на болоте много лет. И именно она увидела лунной ночью бродившую по кочкам кикимору. Как она попала на болото, мы не узнаем никогда – мало того, что кикиморы практически не умеют помнить ничего из того, что было вчера, так они также не знают, куда их понесет судьба завтра. Совершенно никчемные существа, но с другой стороны, большинство из них сейчас работает на телевидении, где они прекрасно себя чувствуют, хоть и постоянно забывают слова. Вот и эта кикимора, однажды теплой ночью оставила на болотной кочке большую корзинку, в которой лежали три одинаковых белых яйца, и ушлепала на каблуках дальше, даже не обернувшись.

И пропадать бы потомству, если бы не древний мудрый леший.

То ли комар ему нажужжал, то ли сорока на хвосте весть принесла, но старый, поросший мхом и опятами пень, лежавший на боку в самой глубине темного леса, зашевелился, открыл угольки алых глаз и зашагал к болоту.

–Покажи,– выдохнул он одно слово и Жаба, тяжело прыгая проводила его к корзинке и села рядом наблюдать. Леший внимательно осмотрел белые овалы, каждый из которых едва умещался у него на ладони и тяжело вздохнул.

– Иди-ка сюда, водяной братец. Иди-ка сюда, – негромко позвал Леший, наклонившись к поверхности воды. Немножко покричал еще, пошлепал узловатойладонью по лужице, между кочками, а потом сел, поджав под себя руки и ноги, и снова стал похож на старый замшелый пень. Лешие очень, очень терпеливые существа. Прошло уже несколько часов, и небо на востоке чуть порозовело.

Наконец, мутная болотная водица взволновалась и из нее высунулась взлохмаченная зеленоволосая голова. Под высоким лбом ярко сверкали изумрудные глазищи, а на носу прилипла маленькая икринка, в которой, если приглядеться, можно было различить крохотную рыбешку. Огромный лягушачий рот растянулся в хитрой улыбке.

– Привет, лесной братец, никак отцом решил заделаться? Это дело, хвалю. – Водяной кивнул на яйца.– Давненько я игошей не видел. Даже и не вспомню, когда в последний раз в род малышей принимали.

– Да нет, я тут не при чем. Кажись, не мои детки, городская кикимора случайно на наше болото занесла. Но и бросать их без помощи не следует. Они ведь на солнечном свете погибнут, беззащитные еще совсем, маленькие. Может ты, брат, что-нибудь посоветуешь. Чай, болото твоя вотчина.

– Нет, я затхлую воду не люблю, озерная слаще, редко сюда заглядываю. Если хочешь, возьму детей к себе на дно, но русалки у меня умом все напрочь обиженные, следить за ними, так как положено не будут. Или щука доберется или сом – мигом съедят мальков. Им ведь все равно, холодякам донным, кого есть.– Водяной фыркнул и вылез на кочку. Осторожно потрогал ближайшее яйцо.

– Я то их в лес могу взять, но я совсем один остался, мне помогать некому. Ни одной кикиморы, ни одного лесовичка-грибничка на сотню дней пути и не сыскать. Все в город подались.

– Да, брат, вымирает нежить. Может быть, эти трое и вообще последние игоши на земле, как ты думаешь?

– Может быть. Я в последний раз кикимору видел зим сорок назад, а может быть даже больше.

Два древних владыки бескрайних лесов и вод задумчиво сидели вокруг трех яиц и думали о прошлом, о долгих годах проведенных вместе, о навьих танцевавших вокруг редких людских поселений, о русалках водивших хороводы на берегах озер, о грибах – лесовичках, путавших редких гостей заповедных просторов. Одни заснули, исчезли, сгинули, другие превратились в деревья и ручейки, замшелые волуны и подводные течения. Все меньше и меньше древнего народа оставалось на земле, и все больше и больше людей приходило в леса не гостями, а хозяевами.

Но солнечные лучи уже гладили болотную жижу, и времени до восхода оставалось все меньше и меньше. Пора было принимать решение.

– Ладно. Есть у меня одна жаба, умом странная, все про царевичей квакает, так вот ее можно к делу пристроить. Она днем спит, а ночью порядок нарушает, шумит не по делу, молодь гоняет. Вот пусть за яйцами и приглядывает. Да и на болоте будет спокойнее.– предложил Водяной.

– А у меня тут сорока мастерица есть, так она любое гнездо за мгновенье совьет, а если подружек кликнет, то и вовсе быстро обернутся.

Так они и порешили. Стая говорливых сорок, разбуженная лешим, быстро и ловко соорудила огромное гнездо с плотной крышкой от солнечных лучей. А толстая ленивая жаба была приставлена к малышам в качестве няньки.

Сначала мудрые старцы приходили каждый день, потом все реже и реже и, наконец, совсем забыли о яйцах и их пупырчатой хранительнице. Но, раздувшаяся от важности задания, жаба продолжала каждое утро закрывать плетенную из прутиков корзину ветками, а на ночь открывать деток, чтобы они купались в лунном свете. Постепенно старая хранительница привыкла к своей нетрудной работе, ведь молчаливые белые овалы были прекрасной кампанией – они могли только слушать, никогда не перебивали, не отвлекали от сна и еды.

Шли месяцы , складывались в годы, жаба старела, характер ее становился все более и более склочным и вредным. Надоело ей следить за выводком, который никак не хотел вылупляться. Она стала забывать, что нужно открывать на ночь корзину, и совсем перестала поворачивать яйца. И никто ей не сделал даже замечания, потому что Леший с Водяным и вовсе перестали заходить на болото.

Шло время. И, наконец, настал тот час, когда случилось чудо.

Глава 1.

Только для детей.