Хрангелы
Шрифт:
– Когда-то маме рассказал, когда совсем маленький был. Она ужасно расстроилась, хоть виду и не показала, и потащила меня к психиатру. Психиатр объявил, что вас не бывает, и назначил ходить к нему каждый день. Мне у него совсем не нравилось, через неделю я сказал маме, что всё придумал, видел такое в кино.
– Ник, это – чудо! Хрангелов никто не видит. Мы – невидимые.
– Я, в принципе, так и думал, – кивнул Ник.
– Ты так спокойно говоришь, как будто тебя это совсем не удивляет!
Ник улыбнулся:
– Для меня это привычная картина мира, Я, наоборот, не представляю, чтобы вас не было.
– Ну да, – согласилась Форчунья.
– А можно я кое-что спрошу?.. – нерешительно начал Ник.
– Конечно!
– Вы знаете, что происходит?
– Да, – вздохнула Форчунья. И рассказала всё, что произошло со времени первого совета в Багряном зале...
Пира не будет
Когда утром Ник открыл глаза, первой его мыслью было, что все это ему приснилось. То, что рассказала Форчунья, очень походило на сон, который хочется поскорее забыть, заслонить впечатлениями дня, нормальной, правильной реальностью. Но это не было ночным кошмаром. Всё происходило на самом деле, и с этим что-то нужно было делать. А что – пока непонятно.
«Если я расскажу обо всём, как нам дальше жить? Конечно, Грег, Антон, Питер, старшие девчонки, – они не испугаются, а малыши? Сара и так каждый день втихомолку плачет, Джонни, хоть и делает вид, что все в порядке, выглядит таким несчастным! Как же поступить?..
С другой стороны, кто-то из нас – потенциальный спаситель. Если рассказать ребятам о том, что сообщила Форчунья, может, этот человек найдется скорее?
Почти такие же сомнения одолевали Форчунью, с утра прилетевшую на берег, где ей думалось как-то спокойнее.
«Сказать или не сказать, что Ник нас видит? Может быть – только Болтану? Но это нечестно... А Нику что теперь делать? Наверняка он мучается, не зная, надо ли обо всем рассказать детям... »
По правде говоря, Форчунья боялась, что Ник попросит у нее совета, – а она и сама толком не решила, как правильно поступить. «Нет, лучше открыться – иначе все запутается окончательно!» И Форчунья полетела к друзьям.
К счастью, все они были у Красинды. Она взахлеб рассказывала, как перемещается в пространстве Френк и как с каждым разом это выходит у него все лучше и лучше.
– Я, к сожалению, не видела, как это было в первый раз, но сейчас! – Глаза у нее горели. – Утром Френк мог переместиться только из домика во двор, через час – со спортивной площадки к столовой, а только что он за секунду теле... тепе... в общем, из домика перепрыгнул прямо – на берег!
– Странно... как будто тренируется... – сказала Мудрица. Но это же не спорт... Если уж умеет телепортироваться, при чем тут расстояние?
– Ничего странного, – возразил Болтан. – Скорее всего, Френк просто не знает, как далеко может «улететь», и проверяет свои способности – каждый раз перемещаясь все дальше и дальше.
– Того и гляди, и с острова улетит, – вмешалась Толчунья. Ну так, чтобы хоть что-то добавить. Поучаствовать, так сказать, в разговоре. Все разом повернулись к ней.
– Вы чего это... – смутилась она. – Я что-то не то ляпнула?
– Как раз – нет, – сказал Болтан, – это как раз очень дельная мысль. Может быть, Френк и вправду сможет выбраться с острова? Мы ведь не знаем, мешает защитное поле такому перемещению или
нет.
– Как же его надоумить поскорее попробовать, а? – Красинда от волнения даже стала подпрыгивать на месте.
Форчунья нерешительно кашлянула. «Рассказать? Не рассказывать? Или рассказать? Или, все же, нет?» Наконец, она решилась.
– Ник может сообщить Френку.
– Что-о-о?! Как это?
– Так это. Ник знает, что мы есть. Он нас видит. Я с ним вчера вечером говорила, и вот теперь он знает обо всём, что происходит.
У Красинды даже слов не нашлось. У остальных – тоже.
– С ума сойти! – первым пришел в себя Мечтан. – Но такого быть не может!
– Почему же? – возразила Мудрица. – То, что такого не было, вовсе не обозначает, что такого и не может быть.
– Ну, ты права, конечно, – согласился Мечтан, – но как-то это странно...
– Можно подумать, это единственная странность, которая здесь происходит, – усмехнулась Мудрица.
– Понимаете, Ник не на острове нас видеть начал. Он всегда знал, что мы есть. С самого детства.
– Ничего себе! – присвистнул Мечтан. – Слушай, а может, он и есть тот, кто знает, как эпидемию остановить?
Форчунья пожала плечами.
– Пока непохоже. Вчера он ни слова об этом не обмолвился.
– А жаль, – вздохнул Мечтан.
– Даже если это Ник, и он, ну, или кто-нибудь ещё, сообразит, в чем причина, как об этом узнают там, вне острова? – снова вмешалась Толчунья.
– А ведь Толчунья опять права, – сказала Мудрица. – Мы все тут в полной изоляции. Что толку, если кто-то узнает, почему в Большом мире такое творится, раз сообщить об этом невозможно?
– Как я боялся, что вы об этом заговорите... – тихо сказал Болтан.
– Только думал, что это произойдет раньше...
– Значит, получается, и мы, и дети абсолютно бессильны что-то изменить? – дрожащим голосом проговорила Красинда. – Какой кошмар...
– Всё зависит от того, что происходит за куполом. Если темноны решат прорываться, тогда самое главное – суметь спасти детей. Но если (и я этого ужасно боюсь!), они устроят осаду купола, то дети не выживут на острове. Запас еды не бесконечен...
Красинда начала всхлипывать:
– Мы должны что-то делать. Мы ведь хрангелы – мы обязаны детей спасти!