Гросс
Шрифт:
Но главное сходство было в том, что в нем тоже присутствовала артефакторная структура. Правда, довольно слабая и с примитивными плетениями. Вполне возможно, что их сделал один мастер, но еще до того, как овладел в полной мере своим искусством.
«Возьми его», — возник в голове четкий мыслеобраз. «Ладно, — решил Март, — отдам Хаджиеву, может, доработает. Будет к моему пара, а нет, цесаревичу подарю…».
Прежде чем покинуть помещение, Март еще раз огляделся, и взгляд его упал на небольшой хьюмидор[1] с сигарами. Очевидно, Катоэто был заядлым курильщиком… Впрочем, одаренному риск погибнуть от никотина не грозил…
Впереди было еще одно дело на борту «Тэнрю». Следовало «подрезать» дракону крылья, чтобы он не смог ни стрелять, ни летать в ближайшее время. И, кажется, у него появилась пока еще довольно смутная идея, как этого можно добиться с минимальными усилиями, и не тратя две оставшиеся бомбы.
Он поднял со стола коробок особых, удлиненных спичек и сунул себе в карман. Теперь оставалось без приключений добраться до машинного отделения.
[1] хьюмидор — ящик для хранения сигар. Его задача — обеспечивать влажность, чтобы сигары не пересыхали.
Глава 40
Медленно и практически бесшумно открыв задвижки, Март проскользнул в машинное отделение. Пусто. Что и логично. Когда ГЭУ не работает, находиться здесь и не положено. На мгновение, замерев в еле освещённом дежурными фонарями помещении, он обратился к «сфере». Убедившись, что весь подвахтенный экипаж занят на погрузке, а вахтенные офицеры находятся на мостике, он спустился вниз по крутому металлическому трапу. У стены обнаружился слесарный верстак и шкаф с тем, что по-русски именуется ЗИПом. То есть, запчасти, инструменты и принадлежности.
«Вот это как раз кстати», — подумал Март, прикидывая, куда нужно установить заряды. Но как ни старался, ничего не выходило. Как подсказывал Искин: «Тэнрю» — новейший головной фрегат японского флота одноименного типа имел две главные силовые установки, разделённые массивной переборкой. Если минировать обе, то сколько-нибудь катастрофического ущерба не получится. Если же минировать одну, то вторая легко заменит неисправную. А если учесть наличие вспомогательных генераторов, то ситуация складывалась не слишком удачно…
Март осторожно обошел машинный зал, разглядывая опутывавшие стены и потолок жгуты разноцветных кабелей и трубопроводов. Иероглифы, нанесённые на них, в полумраке создавали гипнотические узоры.
«А ведь это храм, — пронеслось в его голове, — храм Логики и Порядка. Ничего лишнего. Массивный параллелепипед дизеля в центре и магистрали, идущие к нему…»
Марту стало как-то не по себе. Он почувствовал себя вандалом, терзающим топором статую Давида, и впервые ощутив, что инженера-авиастроителя в нем больше, чем гуманиста. Одно дело в бою, а так…
Ему действительно стало жаль сжигать такую почти совершенную красоту, но и оставлять корабль в боевом положении тоже было невозможно. Вывод? Нужно схитрить. Скажем, попытаться вывести из строя оба двигателя, но не фатально. По крайней мере, чтобы оставалась возможность из двух неисправных собрать один рабочий.
— Ну и что мы будем делать, исходя из нерушимости законов физики и химии? — продолжил он свои рассуждения. — Знаете ли, какова цель создания этого храма? Нет? Да всё же до банального просто. Заставить топливо, воздух и огонь встретиться в одном месте и в одно время для совершения обряда трансформации энергии! И что мы можем сделать, чтобы помешать этому, не набив себе шишек? Да просто заставить кого-то из этой троицы прийти не вовремя. Вот и всё. Делов-то!»
— Одна проблема. Как быстро сломаешь, так же быстро всё и починится. Здесь мозги есть не только у тебя. А как сломать, не ломая… В этом и загвоздка… Представь себя на месте местных механиков. Двигатель не заводится. Что будут смотреть в первую очередь? А что в последнюю? Вот его и надо ломать.
Японские технари — известные аккуратисты и педанты. Это видно и по почти стерильной чистоте в машинном, где сам Бог велел повсюду быть масляным пятнам и потекам керосина.
Несложно предсказать, что начнут они с выборочной проверки наличия топлива в сбросе с форсунок. Это, самое малое, полчаса. Дальше попытаются прокачать топливную систему принудительно. Час, не меньше. Затем гарантированно проверят поступление воздуха через фильтр. Ну, пусть минут десять. Дальше им в голову может прийти идея проверки наличия компрессии в цилиндрах, а для этого им понадобится компрессометр. Это вообще долго. Часа три. Одновременно с этим могут затеять проверку соответствия положения клапанов и поршней — фаз газораспределения. Те же три часа. Итого без вариантов почти пять часов. Но и это еще не все.
Дальше — веселее. Могут посмотреть форсунки, но там испытательный стенд нужен, не факт, что он на борту есть. Еще два часа. Топливные насосы, нужен манометр. Опять пара часов. Еще могут залезть в работу топливной рейки и топливного распредвала. Но для этого потребуется частичная разборка двигателя. Это в лучшем случае полдня. Если все равно не работает, можно промыть систему, греша на качество топлива, но это вообще сутки. По техрегламенту потом еще надо все проверить и только потом… Короче, проще забыть и выбросить…
Самое забавное в том, что до форсунок лезть далеко. Поэтому топливо будут проверять у насосов. А там всё исправно! То есть, в конце концов, у механиков начнется когнитивный диссонанс по поводу трубок высокого давления. Поскольку нет таких частиц, которые, пройдя через плунжер насоса, смогут забить трубки и форсунки. Это нонсенс. Посмотреть бы на их лица в этот момент… И он едва не рассмеялся в голос, живо представив несчастных, впавших в отчаяние техников.
И тут же напомнил себе, что время дорого и пора приступать к работе, которую за него никто не сделает. Прежде всего, выкрутил из соединений топливных трубопроводов двигателей несколько пустотелых винтов и заменил их на полнотелые, тщательно вытерев ветошью образовавшиеся потёки топлива.
Авиакеросин теперь точно опоздает на огненный шабаш в цилиндры. Однако, для опытного механика это ерунда. Полчаса максимум. Значит, нужен ещё один сюрприз. Коронный. Провернуть распредвал? Но до него не так просто добраться. Скоро может появиться вахтенная смена… Проклятый цейтнот! Ладно, придётся играть соло на топливной системе.
Март принялся осторожно откручивать идущие от топливных насосов к форсункам трубки, запихивать в них спички, весьма кстати оказавшиеся в кармане, после чего вся система собиралась до состояния «как было», а следы вмешательства тщательно удалялись ветошью. Благо, мотористы были не разгильдяями, и машинный зал был весьма чист.