Госэкзамен

Василий Сергеевич Панфилов

Международная политика представляется иногда неким подобием часового механизма, все части которого скрупулёзно выточены искусным мастером и подогнаны затем с ювелирной точностью. Заведённые Мастером, движутся эти части с невообразимой синхронностью, подталкивая человечество вперёд, в неизбежно светлое будущее.

Тик-так… стрелочки событий движутся, отсчитывая времена и эпохи. Меняется Мастер, и ключом для завода часов становится не религия, но экономика или некая Идея. Потом снова религия… а впрочем, часовых ключей может быть несколько!

Порой деталь изнашивается в войнах, эпидемиях и Революциях, и Мастером меняется шестерня или часовая пружина, после чего механизм продолжает отсчитывать время, как ни в чём ни бывало. А изношенная деталь, будь-то страна, религия или народ, ржавеет на свалке Мировой Истории.

Если смотреть с позиции Вечности, часовой механизм по-прежнему отсчитывает время и мягко, но неотвратимо подталкивает человечество вперёд. Давно уже нет тех, Изначальных деталей Первых Часов. Народы, религии и страны проржавели до атомов, стали прахом веков и обратившись в небытие.

Но часовой механизм международной политики по-прежнему отсчитывает время, и некоторым, отчасти сакральным образом, это всё тот же изначальный механизм. Что с того, что все детали многократно переменились? Несущественная мелочь… с точки зрения Вечности.

Механизм может стать проще или сложней, измениться дизайн корпуса, и тогда устаревшие детали-народы отправляются на свалку Истории… Если только Мастер не окажется рачительным, и не смахнёт их в коробочку с древними народами и государствами, поставив на обочину Истории и припорошив пылью веков.

Через века или тысячелетия их могут достать, сдуть прах времён и снова вставить в Великий Механизм. А мнение деталей… право слово, смешно.

Есть и другая точка зрения, сторонники которой видят международную политику этаким театром, где зрители могут наблюдать согласованную работу актеров на сцене, но никак не театральное закулисье! На сцене высокие чувства, заставляющие сопереживать происходящему и верить… верить героям, и разумеется – верить в актёров!

Это не обыватели, думающие только о хлебе насущном, а люди идеи, искусства… Они живут эмоциями, сценой, аплодисментами зрителей!

А на деле, в зрительном зале могут только догадываться о том, что за кулисами разворачиваются десятки спектаклей разом. Алчность, алкоголь и наркотики, тщеславие и психические отклонения, сексуальные девиации и Бог весть, что ещё!

Заключаются союзы, подчас противные самому естеству, но…

… всё ради Искусства! А ещё – ради денег, тщеславия, желания войти в Историю и просто… от скуки.

Самый важный человек в театре Международной Политики, это режиссёр…

… или может быть, драматург? А может, ведущие актёры театра, своим талантом способные вытянуть даже бездарный спектакль?

Отдельно, особняком стоит театральный продюсер – человек, без которого вряд ли состоялся бы спектакль. Вечно в тени, за кулисами, незнакомый и совершенно неинтересный зрителям. Организатор. Серый кардинал.

Иногда за его спиной стоит спонсор, на деньги которого и ставится спектакль…

Должности эти могут переплетаться самым причудливым образом, и порой режиссёр обходится без спонсора и даже без продюсера, разрываясь на части и делегируя части полномочий подчинённым. Порой – режиссёром становится спонсор, компенсируя нехватку таланта финансовыми возможностями.

Возникают зависимости и созависимости, закручивающиеся клубком интриг и политических противоречий, продуманных шахматных комбинаций на десяток ходов вперёд, шулерских приёмов и психологического давления.

… а в зрительном зале искренне сопереживают происходящему на сцене, живя чужими, наигранными эмоциями. Умелый режиссёр, талантливые актёры, правильно подобранные декорации…

… и зрители, готовые переживать надуманным страстям. Желательно – зрители неискушённые, с восторгом неофита взирающие театрализованному политическому действу.

Как вариант – зрители, фанатеющие от любимых актёров и режиссёров, прикормленные, мнящие себя знатоками политических миражей. Единожды пригубив наркотического вина политического театра, они не утруждают себя глубоким анализом спектакля, и жаждут лишь зрелищ.

Некоторых из них допускают за кулисы, в святая святых, но…

… в точно рассчитанные моменты. Они видят не безобразные свары и подлейшие поступки, а волнение коллектива перед спектаклем или усталость – после него. Зрители чувствуют себя причастными… и не понимают, что это тоже – спектакль!

Считая себя тонкими знатоками и людьми без сомнения посвящёнными, они пишут нужные, правильные статьи и говорят нужные вещи…

… лишь немного упрощая и искажая видимые им реалии. Как правило, из лучших побуждений, потому что… ну в самом деле, зачем филистеру [1] вдаваться в тонкости политики? Незачем… да и скучно будет!

Другие упрощают ситуацию и чуть-чуть иначе расставляют акценты, мня себя людьми посвящёнными, причастными к неким Тайнам. Информация подаётся дозировано, выверено и на все вкусы. Это называется…

… собственное мнение!

Есть и актёры второго плана, которые жаждут стать ведущими, и право слово, некоторым из них стоило бы дать шанс! Есть художники-декораторы, осветители и даже рабочие сцены, и кто осмелится сказать, что их труд ничтожен?

Они тоже вступают в альянсы, любят и ненавидят, дружат и враждуют… и их не стоит недооценивать. Песчинки, прах под ногами Великих. Вот только редко кого из них устраивает роль мусора, налипшего на подошву Всемирной Истории!