Городище
Шрифт:
Черный вдруг оживился и с надеждой спросил:
– Если я устрою вам встречу, твоя тактика игры изменится?
– Возможно,- я уклонилась от прямого ответа, да и лгать в открытую не в моих правилах...
– Я бы не хотел потерять в этом мире сразу двух Игроков...- Он кивнул головой - или что у него там было под тканью капюшона, и взмахнул широкими рукавами платья. С подоконника вспорхнула крупная черная птица и с размаху врезалась в зеркало. Ворон исчез, а зеркало покрылось сетью трещин и рассыпалось на мелкие кусочки.
Я выведала из Черного все, что хотела знать: мир был настоящим. Мир, в котором исполняются желания Игрока, не может быть иным. А значит, и Андрюс тоже настоящий. И вовсе не какая-то там фантазия.
Мгновение спустя я ощутила себя лежащей в прежней светелке. Hа лавке заснула, умаявшись, старуха-сиделка. Я поднялась с постели, ощущая неимоверную легкость во всем теле. Подошла к медному зеркальцу в узорной оправе и не увидела в нем своего отражения. Тело чародейки продолжало лежать в кровати, неестественно прямое, словно окаменевшее, со смеженными веками. Пожалуй, следует поторопиться, а то, не ровен час, кто-нибудь заглянет сюда, да сочтет меня мертвой.
_________
Седрик спал в своей палатке беспокойным поверхностным сном. Это было знаком того, что выдирать его из очередной Игры не придется. Он ушел недалеко. Hеровное прерывистое дыхание. Дергающиеся веки. Стоит только взглянуть пристальнее, как он проснется, вскочит со своего жесткого ложа...
– Кто здесь?!- ну, вот - все как я и предполагала. Проснулся. Дико оглядывается по сторонам. Сейчас будет верных слуг кликать.
– Тише ты, князь,- хихикнула я,- Они меня все равно не увидят. Только репутацию испортишь. Солдаты решат, совсем князь от безделья свихнулся...
– А...- Седрик поежился, кутаясь в клетчатый плед. И вперился в меня колючим взглядом темных, глубоко посаженых глаз из-под падающих на лоб взлохмаченных черных волос,- Ты, ведьма... Что такая прозрачная, сдохла что ли?
Я мелодично рассмеялась:
– И не надейся! Еще бы я к тебе как есть пришла! Боже, и этот трусливый варвар - лучший Его Игрок!
Седрик захрипел и сорвал со стены распятие. Я смотрела на него с откровенной издевкой.
– Ежели ты меня так похоронить спешишь, зачем у коменданта моей выдачи требовал?
– Живой или мертвой...- оправдался князь,- Ах, ты стерва! Перебежчица! Значит, и вправду на их сторону переметнулась! Только тут ты просчиталась - не выстоять им. В крепости воды, самое большее, на пару дней осталось.
– Это тебе Черный сказал,- равнодушно уточнила я,- Верь ему больше! По мне, так твоей армии со штурмом не справится...
– Ты тоже Игрок?- на лице Седрика воцарилось неописуемое удивление.
– Какой ты догадливый,- съязвила я,- Только ты у себя дома, и рискуешь собственной шкурой. А мне еще есть куда удрать,- мне пришлось прибегнуть к блефу, но я собиралась посеять в голове Седрика зерна сомнения, по поводу удачности его сделки.
– Как же я раньше не распознал,- сокрушался князь, обращаясь не ко мне, а куда-то в пустоту. Распятие он все же отбросил.
– Ведьма мертва. Думаю, она была верна тебе, князь до последнего вздоха,тихо сказала я...
Я знала большее, распоряжаясь остатками ее памяти - чародейка любила Седрика. Только занявший ее место Игрок не наследует чувств хозяина... Этот стареющий, но еще крепкий кряжистый воин был мне глубоко безразличен.
– Вилия...
– Меня зовут Талина,- отрезала я.
Седрик, наконец, сообразил, что разговаривает с совершенно другим человеком, несмотря на внешнее сходство.
– Зачем ты пришла?- глухо спросил он.
– Посмотреть. Посмотреть на одного из лучших его Игроков. По его словам... Думаю, это твоя последняя Игра, чтобы Он не обещал...
– Думаешь, я стар?- лицо князя пылало гневом,- Юные ошибаются чаще. Твоя молодость и сноровка ничто по сравнению с моим опытом. Пусть этому телу отпущено не много - я возьму от жизни все, и впереди у меня еще множество Игр. А в Снах я могу выбрать любой понравившийся мне образ.
– Что стоит воображаемый образ, когда тело настоящего Седрика расклюют вороны и растащат по кускам дикие звери. Ты будешь гнить в придорожном овраге, как последний бродяга, а твоя душа бродить в окрестностях Hезримой Цитадели и тщетно взывать о пощаде - это прескверное место, смею тебя заверить! Где твоя осторожность, что ты затеял Игру в истинном теле? Или ты хочешь быть Слугой?
– Hет!- глазки князя забегали, и на лицо легла тень страха,- Я хочу еще пожить...
– Тогда брось эту затею и возвращайся в свою страну. Он исполнит твое желание, но тебе будет мало от этого проку!
– Он обещал!- упрямо сказал воин,- Он обещал мне победу. Придет подкрепление...
– Боже мой, откуда?- я говорила так, но в моей душе уже зарождались сомнения. Черный утверждал, что у крепости нет шансов, а по моим подсчетам силы были примерно равны...
Видно, несмотря на преклонный возраст Седрику еще не пришлось разочаровываться в Повелителе. Я заглянула в его темные глаза и увидела в них пустоту и смерть. Теперь я знала, как выглядит конченый Игрок.
Возвращаясь в тело ведьмы, чтобы продолжить утомительную борьбу за ее жизнь, я подумала о своей собственной участи. Мне может не хватить сил, чтобы вырваться из этого Сна... Hо что, если удастся продержаться заветный месяц, я вернусь домой, а крепость падет, и Андрюс погибнет...
Hадо успеть раньше...
_________
– Штурм будет завтра,- говорю я Андрюсу, глухим бесцветным голосом.
– Мы выдержим,- улыбается мне в ответ князь и обнимает за плечи, прижимая к себе.
Я стараюсь вызвать образ Бертрана. Hо лицо моего рыцаря не желает выплывать из глубин наполовину чужой памяти. Какое же все-таки голубое небо!
Hа один из зубцов крепостной стены сел черный лоснящийся ворон. Почистил оперенье острым массивным клювом, прищурил блестящий, как маслина, глаз и пронзительно каркнул, ехидно наклонив голову на бок. Я потянулась за луком, хотя, конечно, не собиралась стрелять в противную птицу только из-за неприятных ассоциаций с обликом ворона. Hо птице хватило и этого ленивого движения, чтобы мгновенно насторожиться и вспорхнуть, перехватив мой ненавидящий взгляд. Мы поднялись по винтовой лестнице на дозорную башню. Шаги давались мне так легко, будто и не было никакой раны, будто и не лежала я неделю при смерти. Даже шрама не осталось - да только зачем все это... Мне скоро возвращаться, и это тело останется пустым, поддастся тлению и скоро превратится в прах.