Чтение онлайн

— Для меня было горем, что рядом со мной нет мамы, которая обняла бы меня, в которой я так нуждалась! Одиночество! Да ты понятия не имеешь, как я жила без тебя первые годы! Самым страшным для меня было забыть твой запах. Когда шел дождь, я украдкой выбегала на улицу, брала горстку влажной земли и нюхала, чтобы вспомнить «те» запахи, так сильно я боялась позабыть аромат твоей кожи.

— Я позволила тебе уехать к новой жизни в настоящей семье, в город, где тебе не грозила опасность умереть от приступа аппендицита, потому что больница слишком далеко, где ты могла учиться по книгам, носить нормальную одежду, а не латаные-перелатан-ные вещи, которые нужно все время надставлять по мере того, как ты растешь. Где можно было найти ответы на все вопросы, которые ты мне задавала, где тебе никогда не пришлось бы бояться дождя, когда он идет по ночам, а мне — что однажды какая-нибудь гроза унесет тебя навсегда.

— Но ты забыла о самом большом ужасе из всех: остаться без тебя, мама! Мне ведь было всего девять лет! Столько раз я прокусывала себе язык до крови!

— Это был твой шанс, любовь моя, не мой шанс, а твой, и единственное, о чем я сожалела, что останусь для тебя матерью, которая не смогла или не сумела быть твоей настоящей мамой.

— Ты так боялась меня любить, мама?

— Если бы ты знала, каким трудным был этот выбор.

— Для тебя трудным или для меня?

Сьюзен сжалась под взглядом Лизы, уже не яростным, а бесконечно печальным. Дождь, который все же сумел проникнуть не только под крышу, но и внутрь нее, обильно потек по щекам.

— Для нас обеих. Ты поймешь это позже, Лиза, но, когда я увидела тебя на великолепной эстраде, такую красивую, в таком нарядном платье, увидела тех, кто стал твоей семьей, сидящих в первом ряду, то поняла, что для меня спокойствие и грусть могут быть сестрами, во всяком случае, так я могу ответить сейчас на твой вопрос.

— Папа и Мэри знали, что ты жива?

— Нет, до вчерашнего дня. Мне вообще не следовало приходить. Наверное, я не имела на это право, но я пришла, как приходила каждый год, чтобы посмотреть на тебя через решетку школьного забора, оставаясь незамеченной. Чтобы хоть на несколько мгновений увидеть тебя.

— А меня ты лишила привилегии знать, пусть хотя бы на несколько мгновений, что ты жива. Что ты сделала со своей жизнью, мама?

— Я ни о чем не сожалею, Лиза. Она была нелегкой, но это моя жизнь, и я горжусь ею. Твоя жизнь будет иной. Я совершила свои ошибки и сама ответила за них.

Бармен-мексиканец поставил перед Сьюзен креман-ку с двумя шариками ванильного мороженого, посыпанными миндалем, политыми жидким шоколадом и карамелью.

— Я заказала до того, как ты вошла. Попробуй, —сказала Сьюзен. — Это лучший в мире десерт!

— Спасибо, не хочется.

Филипп мерил шагами зал терминала. Тревога его все нарастала, время от времени он выходил на улицу, не уходя, впрочем, далеко от дверей. Вымокнув под дождем, он снова возвращался к эскалаторам и продолжал нетерпеливо наматывать круги по залу.

Сьюзен с Лизой понемногу шли на сближение. Они заговорили о прошлом, погрузились в него, растворяя каждая свою горесть и боль в тайной надежде, что все-таки еще ни для чего не поздно. Сьюзен заказала еще мороженого, и Лиза согласилась наконец его попробовать.

— Ты хочешь, чтобы я уехала с тобой? Поэтому меня сюда и привезли?

— Я назначала свидание Филиппу.

— И как, по-твоему, мне поступить?

— Как поступала я в твои годы: сделать собственный выбор!

— Ты скучала по мне?

— Каждый день.

— По нему ты тоже скучала?

— А вот это только мое дело.

— Хочешь знать, скучал ли он по тебе?

— А это только его дело.

Сьюзен расстегнула цепочку и протянула кулон Лизе.

— Это тебе подарок.

Лиза поглядела на медальон и осторожно сомкнула на нем пальцы матери.

— Этот медальон защищал всегда тебя. Я живу со своей семьей, она меня защищает.

— Возьми, мне будет приятно.

В порыве бескрайней любви Сьюзен подалась к Лизе и обняла ее.

— Я так тобой горжусь, — прошептала она дочери на ухо.Лицо Лизы осветила слабая улыбка.

— У меня есть дружок. Может быть, на следующий год мы с ним поселимся на Манхэттене, поближе к факультету.

— Лиза, каким бы ни был твой выбор, я всегда буду любить тебя, как умею, пусть, возможно, и не как настоящая мама.

Лиза положила руку на ладонь Сьюзен и с непроизвольно нежной улыбкой выговорила-таки наконец:

— Знаешь в чем парадокс? Может, я и не была твоей дочерью, но ты всегда будешь моей мамой.

Они пообещали друг другу попробовать хотя бы писать друг другу. Возможно даже, в один прекрасный день Лиза, если захочет, приедет и навестит Сьюзен. Лиза встала, обошла стол и обняла мать. Положив голову ей на плечо, она вдохнула запах мыла, вызывавший столько воспоминаний.

— Мне пора идти. Я сегодня улетаю в Канаду, — сказала Лиза. — Ты спустишься вместе со мной?

— Нет. Он не захотел подняться, и мне кажется, оно к лучшему.

— Хочешь что-нибудь ему передать?

— Нет, — ответила Сьюзен.

Лиза встала и направилась к выходу. Когда она подошла к двери, Сьюзен окликнула ее.

— Ты забыла медальон на столе! Лиза, обернувшись, улыбнулась:

— Нет, мамочка, я ничего не забыла.

И дверь с большим иллюминатором закрылась за ней.

Время теряло счет, Филипп — выдержку. Нарастающая паника смела остатки терпения, он направился к эскалатору и поехал наверх. И тут увидел на соседнем эскалаторе, едущем вниз, свою дочь. Лиза улыбнулась ему.

— Мне ждать тебя внизу или ты подождешь меня наверху? — поинтересовалась Лиза, когда они поравнялись.

— Никуда не двигайся, я сейчас же спущусь.

— Это не я двигаюсь, а ты!

— Жди меня внизу, и точка! Сейчас буду!

Сердце забилось быстрей, Филипп растолкал пассажиров, пробираясь вперед, в то время как эскалаторы разводили их в разные стороны. Наверху он поднял голову и лицом к лицу столкнулся со Сьюзен.

— Я заставила тебя ждать? — спросила она, взволнованно улыбаясь.