Чтение онлайн

— С чего начнем наш взаимный обзор, с физического облика или морального?

— Я так сильно изменилась за этот год?

— Нет, у тебя лицо человека, долго пробывшего в дороге, вот и все.

Бармен поставил на столик традиционное мороженое, Сьюзен с улыбкой отодвинула креманку в сторону.

— А ты выглядишь отлично. Ну давай рассказывай, как у тебя дела.

— Ты что, не ешь мороженого?!

— Меня слегка мутит, полет был отвратительным, я перетрусила, у нас отказал двигатель.

— Как? — встревожился он.

— Ну, как видишь, я здесь. В конце концов его удалось снова запустить.

— Может, хочешь что-нибудь другое?

— Нет, не надо, я не голодна. В этом году ты не больно-то много мне писал.

— Ты тоже.

— У меня на то были уважительные причины.

— Это какие же?

— Не знаю. Но ведь это ты мне твердил, что у меня всегда и на все найдется целая куча оправданий. Надо же мне хоть иногда ими пользоваться.

— Я говорил не «оправданий», а «предлогов». Что-то не так? Мне нужно точнее подбирать слова?

— Да нет, все нормально. Как твоя работа?

— Судя по тому как идут дела, самое большее через год я возглавлю отдел. За этот год мы сделали несколько действительно отличных работ. Может, я даже премию получу. Три моих проекта сейчас публикуются в женских журналах. Ко мне обратился даже один французский дом моды. Французы хотят вести переговоры только со мной, так что мой авторитет в агентстве растет на глазах.

— Здорово! Молодец! Горжусь тобой. И вид у тебя довольный.

— А у тебя усталый. Сьюзен, ты не заболела?

— Нет, Филипп, клянусь, никаких бацилл. Да бог с ними, с бациллами, скажи лучше, не завелось ли у тебя подружки?

— Слушай, не начинай, пожалуйста! Да, у меня сейчас есть подружка, ее зовут Мэри.

— Ну да, конечно, как я могла забыть ее имя?!

— Прекрати изгаляться. Мне с ней хорошо. Нам нравятся одни и те же книги, еда, фильмы, у нас даже появились общие друзья.

Сьюзен насмешливо улыбнулась.

— Очень практично! Поздравляю! Вы становитесь настоящей, крепкой парой, это так трогательно!

С преувеличенным вниманием она наклонилась к нему, иронически вздернув брови.

— Я знаю, о чем ты думаешь, Сьюзен. Да, это мало похоже на страсть, но по крайней мере не причиняет боли. У меня не ноет сердце целый день из-за ее отсутствия, потому что я знаю, что увижу ее вечером. Я не пялюсь на телефон, мучительно пытаясь вспомнить, кто кому звонил в последний раз — я ей или она мне. Я не боюсь ошибиться с выбором ресторана или костюма, ляпнуть что-то невпопад. С ней мне не страшно просыпаться по утрам, потому что, открывая глаза, я чувствую,что она рядом и прижалась ко мне. С ней я не живу в постоянном ожидании будущего, я живу настоящим. Она любит меня таким, какой я есть. Да, нас связывает не пламенная страсть, но у нас нормальные человеческие отношения. Мэри делит со мной свою будничную жизнь, наши отношения укрепляются, они существуют.

— Вот так, значит! Получи, дорогая!

— Я говорил это не в укор тебе.

— Предупреди, когда будешь говорить в укор. А то у тебя и так все слишком здорово получается. Я даже подумать боюсь, что будет, если ты и в самом деле примешься меня укорять. Ты так хорошо о ней говоришь. И что же дальше?

Филипп опустил глаза, а потому не видел промелькнувшую в глазах Сьюзен боль, когда сообщил, что подумывает жениться на Мэри. Сьюзен провела по лбу тыльной стороной ладони, смахивая с лица грусть.

— Рада за тебя. Мне, конечно, немножко обидно делить тебя с кем-то, но я и правда за тебя рада.

— Ну а ты-то как? Что у тебя новенького?

— Ничего. Ровным счетом ничего. Все то же самое, что даже немного странно. Это отсюда все кажется удивительным, а там уже давно все стало обыденностью. Кто-то рожает, кто-то умирает, а в промежутке между родами и похоронами надо накормить целые поселения, вот и все. Мне пора. Знаешь, мне не удалось улететь тем рейсом, каким я собиралась, а последний на Вашингтон вылетает через полчаса, и я уже зарегистрировала на него мой чемодан.

— Не ври. Ты всегда ездишь с одним рюкзаком. Ты не хочешь задержаться на ночь?

— Нет, у меня завтра встреча в семь утра.

Филипп расплатился по счету. Поднимаясь, он поглядел на растаявшее мороженое. Оно перемешалось с шоколадом, и в бело-коричневой жиже уже утонул миндаль. Он обнял Сьюзен за плечи, и они вместе пошли к месту посадки на самолет.

Когда настала пора прощаться, он посмотрел ей в глаза.

— Ты уверена, что хорошо себя чувствуешь,

Сьюзен?

— Ну да! Я просто устала, вот и все. И перестань, не то я проведу два часа, пялясь в зеркало, чтобы выяснить, что во мне не так.

— По-моему, ты писала, что хочешь сказать мне что-то важное?

— Не помню, Филипп. Во всяком случае, наверняка это было не так уж важно, раз я теперь не помню, что имела в виду.

Она протянула билет стюардессе, обняла Филиппа и крепко его поцеловала. Затем, ни слова не говоря, направилась к трапу. Филипп молча провожал ее взглядом, но в самый последний момент у него все-таки вырвалось:

— Последнее приглашение!

Сьюзен застыла на месте и медленно повернулась к нему. Ее губы скривила недобрая усмешка. Неспешным, уверенным шагом она пошла назад и, не дойдя несколько метров, выкрикнула:

— Что ты имеешь в виду под этим своим «последним приглашением»?

— Ты отлично меня поняла, Сьюзен!

Сьюзен властным жестом отстранила стюардессу, вознамерившуюся было преградить ей путь обратно. Приблизившись к Филиппу, она дрожащим от ярости голосом выдохнула ему прямо в лицо:

— Знаешь что я думаю об этом твоем «последнем приглашении», старичок?! Это ведь ты решил рискнуть, не я! Валяй, женись, настрогай ей сопляков, если тебе так хочется. Но если однажды я решу поменять свой образ жизни и приехать за тобой, то я тебя найду да же в сортире, и это тебе придется разводиться, не мне!