Фактор жизни

Триконки в темноте туннеля походили на янтарных светлячков. Они складывались в слова, а те – в четверостишие:

Скопления флюоресцирующих грибов, покрывающие своды туннеля, рождали тусклое сияние, и в их свете все казалось мертвым.

А потом откуда-то донесся шорох, и сердце Тома, прятавшегося в каменной нише, заколотилось – он не хотел, чтобы парни с рынка поймали его за сочинением стихов. С полминуты он даже не дышал, пока не убедился: показалось. Синий инфор, лежащий на коленях, был старше Тома, и мальчик любовно коснулся его пальцами. А когда поднял глаза к висящему в воздухе дисплею, рождающему голограммы, вновь замер.

И вновь облегченно вздохнул: почудилось.

Том покачал головой, развернул ярко-оранжевую полоску джантрасты и откусил кусочек. Пожевал, размышляя, затем щелкнул пальцами, переключив дисплей в режим диктовки.

Нет, не так… Проклятие!

Том скрестил перед экраном указательные пальцы, что означало прекращение режима диктовки, и стер последнюю строфу. Затем выпрямился, сунул руку под рубашку из грубой ткани и вытащил талисман.

Это был серебряный жеребенок: со спутанной гривой, вставший на дыбы и замерший в этой позе навсегда. Обычно он висел у Тома на шее, на черном шнуре. Обычно, но не сейчас…

Мальчик помнил день, когда родился этот талисман. Отец, истекая потом, склонился над белым лучом гамма-лазера; болванка зашипела, поверхность металла запузырилась; воздух наполнился густым тяжелым ароматом масла и плавящегося серебра. Том помнил и ту радость, которая его охватила, когда отец вместо того, чтобы продать, отдал жеребенка сыну.

Талисман выручал Тома, дарил ему вдохновение в те минуты, когда трудно было подобрать слова.

Поглаживая металлическую гриву, мальчик закрыл глаза. Жеребенок выручит и сейчас…

– Не вставай!

Перепуганный Том и не смог бы подняться.

Женщина, неожиданно возникшая перед ним, была закутана в темно-красный плащ. Ее голову скрывал капюшон, был виден только изящный заостренный подбородок, нежного оливкового цвета. А серебряный голос походил на звуки флейты.

– Можно взглянуть? – Она потянула за шнурок, и маленький жеребенок оказался в ее тонкой руке.

У Тома сдавило горло. Он смог только кивнуть.

– Очень красивый.

– Это… – Том сглотнул. – Это – жеребенок. Мифическое существо.

– Да?..

– Это мой отец сделал. – Том хотел было махнуть рукой в сторону рынка, но в последний момент передумал.

Женщина подняла голову, рассматривая висящие в воздухе триконки.

– А чьи эти стихи?

– Мои. – В животе Тома образовалась странная пустота. – Я пишу…

– И неплохо. – Незнакомка взмахнула рукой, поворачивая дисплей. – Хорошее чувство пространства для того, кто никогда не видел неба.

Как она это сделала?..

В программе инфора было записано, что дисплей должен реагировать только на жесты Тома.

– Хорошие гармоники. – Увеличив триконки, она указала на едва различимую игру цвета: от серого к серебристому, – передающую ледяной холод и дрожь от страха перед толпой. – Ты знаком с математикой?

Том молча выделил трехмерную решетку стихотворения «Мой рынок»: поток толпы с точки зрения гидродинамики. Синтез поэзии и математики.

– Ого! – выдохнула незнакомка. – Мило. Впрочем, – она указала на матрицу Гамильтона, – с третьим дифференциалом ты бы мог быть и построже. – И тут же мотнула головой. – Нет, и так хорошо. Том потупил глаза.

– Как тебя зовут, юное дарование?

– Том Коркориган, м’дам.

– А меня… – Она застыла, прислушиваясь. – Пожалуй, мне пора. – Немного поколебавшись, она наконец приняла решение. По-прежнему держа в правой руке талисман, она протянула Тому левую. – Возьми.

Это была маленькая черная яйцевидная капсула.

«Странно, – подумал Том, сжимая капсулу пальцами. – Как будто скользкая… Нет, не скользкая, а как будто ее и нет вовсе».

Снаружи к стенке капсулы была прикреплена маленькая игла.

– Теперь доверься мне, хотя бы на время. Я не испорчу творение твоего отца.

На мгновение темное медное кольцо, которое незнакомка носила на большом пальце, вспыхнуло рубиновым светом. Внезапно талисман на ладони незнакомки распался на две серебряные половины, а внутри его оказалась полость.

Том онемел.

– Держи жеребенка и отдай мне нуль-гелевую капсулу.

Взяв черное яйцо, женщина вернула Тому разделенный на две половинки талисман. Мальчик автоматически взял его в руки, но, прикоснувшись к металлу, вздрогнул как от ожога, хотя жеребенок был холодным.

– Смотри на меня, внимательно смотри. – Незнакомка отсоединила иглу и вонзила ее в капсулу. – Воткнув иглу, подключишься к процессору. – Стремительно вынув иглу, она снова прилепила ее к капсуле, на прежнее место. – Загружай за раз только один модуль, затем разрывай контакт, иначе они обнаружат эмиссию.

Ловким движением тонких пальцев она поместила капсулу внутри одной половины жеребенка, прикрыла другой и сделала быстрый жест рукой. Талисман опять был цел и невредим.

– Ты запомнил управляющий жест?