Чтение онлайн

«Успокойся, Мария. Не позволяй ему так поступать с тобой». Она шумно выдохнула и, закрыв глаза, начала считать до десяти. Когда ей стало лучше, она осмелилась снова на него взглянуть.

Она ошиблась. Его глаза ей незнакомы. У Стивена они карие, теплые и веселые. У незнакомца же – серые и холодные, но что-то знакомое читалось во взгляде. Отстраненность. Одиночество. Взгляд человека, который никогда долго не оставался на одном месте. Ее непонятный страх превратился в отвращение. Незнакомец олицетворял все то, что она презирала в мужчине: беспомощность, лень и неудачу. Когда она была мечтательной девушкой, именно такой человек ей понравился. Но больше – никогда.

– Поверь мне, Мария, – тихо попросил Расе.

– Хорошо. Я тебе поверю. – Бросив взгляд на незнакомца, она добавила: – Но ему я не поверю.

Бешеный Пес потрогал царапину, вспухавшую у него на щеке. Боже, чем училка его ударила? Мотыгой? Потом вспомнил. Она заехала ему в челюсть прикладом дробовика. Он потряс головой, чтобы прийти в себя, и попытался встать. Первая попытка оказалась неудачной: ватные ноги не слушались его. Он снова сел, сломав еще один ряд лиловых цветов. Их приторно-сладкий аромат ударил ему в нос и вызвал приступ тошноты. Черт, его сейчас вырвет... Бешеный Пес закрыл глаза и прижал руку к животу.

– Вы в порядке?

Бешеный Пес открыл глаза. Рядом стоял Расе, глядевший на него с отеческой улыбкой на морщинистом лице.

– Никогда еще не чувствовал себя так хорошо. – Расе присел возле него на корточки и протянул носовой платок:

– Вот, возьмите.

Бешеный Пес посмотрел на вышитый лоскуток размером не больше почтовой открытки. Расе, видимо, никогда не страдал насморком.

Старик на минуту задумался. Потом его лицо просияло так, словно его озарила замечательная мысль.

– Мария, принеси человеку бифштекс.

– И не подумаю. Пусть подождет до ужина.

– Мясо нужно не для еды. Его надо приложить к раненой щеке.

Женщина не шевельнулась. Бешеный Пес приподнялся на локте, чтобы получше ее рассмотреть. Он все еще видел все не совсем четко, но то, что он увидел, не вселяло надежды. Похожая на высокую, осуждающую все вокруг сову, женщина предстала во всем коричневом – от кончиков аккуратно завитых локонов до острых носков практичных башмаков. Коричневые волосы, коричневое платье, коричневый фартук. Она стояла совершенно прямо, с высоко поднятой головой, скрещенными на груди руками и сжатым ртом и наблюдала за тем, как он ее рассматривает. Лицо ее, словно высеченное из камня, не имело никаких морщинок вокруг глаз или у уголков рта, какие бывают от смеха. Но когда его взгляд поднялся до ее глаз, его поразили сверкавшие в них искорки.

– Так пялиться невежливо, – изрекла она. – Я вижу, что ваши манеры так же далеки от идеала, как и ваша одежда.

– Точно так же, как ваши, – пожал плечами Бешеный Пес.

– Мария, – резко оборвал ее Расе, – принеси мясо – это то малое, что ты можешь сделать для человека, которого ранила.

Женщина, которую Расе назвал Марией, фыркнула. На секунду Бешеному Псу показалось, что она ослушается отца. Но она с вызывающим видом повернулась и пошла в дом.

Расе посмотрел на Бешеного Пса.

– Она немного... – извиняющимся тоном начал он. Грубая? Недалекая? Вздорная? – ...упрямая. – Расе медленно встал. – Пойду, принесу вам таблетку. Я уверен, что у вас скоро начнется страшная головная боль.

– Спасибо, Расе.

– Не надо меня благодарить, сынок. Я сейчас вернусь.

Расе махнул рукой и исчез в доме.

Вместо него на пороге появилась Мария, державшая большим и указательным пальцами крошечный кусочек мяса с таким видом, будто несла дохлую крысу для дворовой собаки. Слегка приподняв юбку, она спустилась по ступенькам крыльца и остановилась у ног Бешеного Пса.

Окинув распростертое тело мужчины уничтожающим взглядом, она остановила его на дырявых подметках сапог незнакомца. Скорчив гримасу, она протянула ему мясо:

– Вот.

Ее явное неодобрение показалось Бешеному Псу забавным. Неужели она воображает, что ему важно, что она о нем думает? Он сел и усмехнулся.

– Да кусочек совсем крошечный.

– Так и царапина совсем крошечная. – Бешеный Пес рассмеялся:

– Значит, у такого воробышка есть характер. – Он не спеша встал.

Мария начала отступать, но остановилась, запнувшись о нижнюю ступеньку лестницы крыльца. Расправив плечи, она посмотрела ему прямо в глаза.

Женщина отличалась высоким ростом, а благодаря прямой осанке казалась еще выше. Ее затылок приходился на уровень его подбородка, при том, что его рост был не менее шести футов. Вьющиеся концы волос щекотали ей шею, и он инстинктивно почувствовал, что она ненавидит свою курчавость.

Увидев ее так близко, он понял, что ошибся, считая ее коричневым воробышком. Все в ней говорило о силе характера, начиная с немного выдающегося, вызывающе вздернутого подбородка. Черты лица были резкими, без всякого намека на округлость. Впалые щеки с высокими скулами и бледные, почти бесцветные губы, стиснутые в тонкую суровую линию, довершали портрет. Она, конечно, не красавица, даже хорошенькой ее нельзя назвать, но что-то в ее лице привлекало, делало его почти красивым вопреки всему. Если бы она улыбнулась, она могла бы на самом деле показаться хорошенькой.

На ее лице особенно выделялись глаза. Сначала он решил, что они карие, такие же коричневые, как и все на ней. Но, присмотревшись, он увидел, что они необыкновенные, цвета кленового сиропа. Оттененные густыми темными ресницами, на фоне молочно-белой бледности кожи они казались огромными и полными жизни.

– Вы собираетесь глазеть на меня весь день?

– Я известен тем, что всегда смотрю долго на хорошенькую женщину.

Она выпрямилась еще больше.

– Не сомневаюсь. Почему бы вам не пойти и не поискать такую? Например, на ферме Уолла-Уолла. Там как раз найдется девица в вашем вкусе.

Улыбнувшись, он протянул ей руку:

– Меня называют Бешеным Псом.

Она бросила взгляд на его сомнительной чистоты руку, как на садовый слизняк.

– И вы им так себя звать позволяете?

– Хуже того. Мне нравится.

– А как ваша фамилия? Кусачий?

– Стоун.

Но фамилия почему-то тоже показалась ей неприемлемой. Она фыркнула и опять вздернула подбородок.

– А что вы прочитали в объявлении?

– Требуется мастер на все руки. Комната и питание в обмен на легкий ручной труд.