ДРЕМ
Шрифт:
Однако сигналы во всех доступных диапазонах мы глушили, чтобы минимизировать возможность сообщения между Дремом и Пегом.
Космолёты кентавропегасов, как и планеты, лишены силовых полей – для перелётов в космическом пространстве они используют гораздо менее эффективное защитное поле иного принципа действия. А вот лучи Эйкузэ у них, к сожалению, имеются – называются, правда, соляривными. При отсутствии силовых полей, они казались кентавропегасом самыми сильными и непобедимыми!
В штабе несколько раз собирался военный совет, чтобы разработать альтернативные варианты, на тот случай, если к бэтазийцам всё-таки понадобится применить более серьёзные меры. Я неизменно присутствовала на них.
Спустя некоторое время было решено рассчитать и натянуть силовую сеть между всеми Приграничными Станциями, отражающую нападение со стороны Галактики Бэтазийской Культуры. На расчёт и отладку ушла пара недель, но с тех пор в этих секторах дежурили лишь несколько воинских подразделений. И наши потери здесь стали минимальны...
То ли дело Дрем! Чтобы сдерживать его натиск, приходилось бросать в бой большие силы... Вся индустрия Дрема перестроилась на выпуск военной техники, кажется, вся планета была втянута в войну!
К сожалению, здесь мы не могли применить стратегию, которую использовали с Галактикой Бэтазийской Культуры: во-первых, невозможно было бы натянуть силовую сеть меж Внутренними Станциями, окружив ею лишь Дрем. А закрывать в одном поле с воинственно настроенной расой несколько планет мы никак не могли.
И во-вторых, дремляне знали гораздо больше свойств лучей Эйкузэ, чем бэтазийцы, да и недостатков сети – тоже.
Несколько парсек вокруг Антареса скрыли «Невидимой Зоной», которую не могли просмотреть наши враги-тэйры или бэтазийцы. Там же базировались корабли Флота ООССа. А для проникновения в неё служил специальный код или личные опознавательные ооссовских космолётов, которые были в моём непосредственном ведении, да ещё в ведении адмирала.
Я не скупилась на награды, повышения и личные похвалы, многих офицеров знала в лицо, со временем отличала практически все корабли один от другого.
После долгих обсуждений, мы с адмиралом даже решили создать отдельную часть, сформированную из тассовских космолётов, управляемых через «залы подпитки», как тот, что некогда обнаружил Барел... В боях они весьма неплохо зарекомендовали себя.
А также приказала всё же продумать, как можно было бы окружить Дрем наружным силовым полем в пределах смещения, чтобы ограничить передвижения врагов.
Основная проблема была в том, что обычное поле необходимо поддерживать изнутри – но тогда ничто не мешало бы дремлянам взрывать генерирующие его станции. Плюс сами станции необходимо было бы постоянно снабжать огромным количеством энергии...
Михаэль появился как всегда неожиданно – но именно тогда, когда был нужен. Талант у него такой. Помню его еще весёлым мальчишкой со светлыми кучеряшками, учившимся на пару лет старше. Он дружил с Диком, благодаря чему и со мной часто пересекался. Только звали его тогда по-другому.
В какой-то момент мы стали видеться значительно реже: как узнала позднее, его просто перевели на скрытые линии, где готовят агентов высокого ранга. Он не разрывал связи с друзьями, однако ничего нам не рассказывал. После окончания Высшей Школы на несколько лет исчез.
Когда я стала королевой и разбиралась с высшими должностями различных служб, не без удивления обнаружила среди предложенных досье знакомое лицо. Звали его уже просто Михаэль, он успел побывать на полевой работе и даже отличиться.
С тех пор Михаэль держит руку на пульсе всей разведки, лично снабжая меня необходимой информацией.
Невысокий (немного ниже меня), ничем не выделяющийся... Сказала бы даже – слишком, профессионально не выделяющийся. Светлые кудряшки, и те давно превратились в неопределённо-темную короткую стрижку.
Никогда не повышает голос и никогда не улыбается. Похоже, в какой-то момент жизни просто разучился. Не замечала в нём проявлений любопытства, какого-либо стороннего интереса, попыток пококетничать со мной – в память о былых временах. И тем не менее, всё время моего правления он оставался одним из самых надёжных и преданных людей.
Кстати говоря, человеческая разведка – одна из лучших. Наши предки на своей планете хорошо потрудились, вырабатывая наилучшие схемы и структуры в попытках переиграть друг друга. Мои соотечественники очень ценятся на этой работе. Если подходят в моральном плане, что, к сожалению, не всегда бывает. Процент подлости и продажности среди нас тоже один из самых высоких по Галактике, увы.
Михаэль положил на стол кристалл с последними сведениями и опустился в кресло для посетителей.
– Что-нибудь удалось выяснить об исчезнувших? – поинтересовалась я.
– Эта информация скрыта даже на Дреме, – отозвался он. Поймав себя на попытке сжать подлокотники, расслабила руки и произнесла:
– Это самые важные данные, которые нам нужны прежде всего. Ты же понимаешь?
Михаэль кивнул, промолчав. Конечно, понимает. Едва ли он знает, насколько эти данные важны для меня лично, но и для государства они представляют не меньший интерес.
– Что ещё? – поинтересовалась я.
– Замечен корабль контрабанды с Дрема. Учитывая поля, полагаем, что санкционирован кем-то из верхушки.
Я кивнула: без кода прохождения силового поля ни один корабль не взлетел бы с планеты.
– Пока не задерживали, – добавил Михаэль. Я успела только взглянуть на него, как он сразу же откликнулся: – Задержим.
Всё-таки хорошо, когда подчинённые понимают без лишних слов...
– Двое на Дреме, – продолжил тихим голосом, и я поняла, что речь идёт об агентах, – обнаружили ротора, однако один из них не смог войти к нему в доверие и пока оставил попытки. Переслал нам сделанное по памяти пси-фото, но...