Чтение онлайн

Позволь тому, кто был к твоей так чуток славе

Почувствовать себя хоть на минуту вправе

На эти доводы свободно возразить,

Коль разрешаешь ты во всем себя судить.

Нет смысла уходить от власти, столь законной,

Не преступлением, а доблестью врученной.

Чем благороднее, приятней сан для нас,

Тем подозрительней становится отказ.

Оставь же, государь, подобные сомненья;

Ведь честно своего достиг ты возвышенья,

И без насилия, с открытою душой,

Правления страны переменил ты строй.

Рим покорил себе величьем бранной славы,

И вот над всей землей царит он, величавый.

Закон твой был ему по праву силы дан,

А взявший силой власть не есть еще тиран,

Когда объединил он государства части

И, справедлив в делах, по праву стал у власти.

Так Цезарь поступал; и должен ныне сам

Ты осудить его иль Цезарем стать нам.

Когда такая власть достойна осужденья,

То Цезарь - лишь тиран и заслужил паденье.

И пред богами сам ты должен отвечать

За кровь, что принужден был прежде проливать.

Но можешь ты судьбы возмездья не бояться:

Богами ты храним, и дни твои продлятся.

Грозили гибелью уже не раз тебе,

Но обнаживший меч сражен был сам в борьбе.

Все гибли замыслы, столь нужные кому-то.

Убийц немало есть, но среди них нет Брута.

Но если бы пришлось встать перед злом таким,

Все ж лучше умереть владыкой мировым.

Вот что посмел бы я сказать владыке Рима.

И то же ты бы мог услышать от Максима.

Максим

Да, я согласен с тем, что Август возведен

По праву доблести и разума на трон,

Что, щедро кровь пролив, рискуя головою,

Бесспорно, властью он владеет мировою.

И он сложить ее не может без того,

Чтоб не судили все за этот шаг его.

Он Цезаря тогда ославил бы Тираном,

Убийство б оправдал в своем сужденье странном.

Да, Рим по праву твой, и ты хозяин в нем

Ведь властны мы всегда в наследии своем,

Мы иль храним его, иль жаждем отказаться.

Но всяких низких чувств нам надобно чуждаться.

Ты, покоривший все, свой утвердивший дом,

Величья своего останешься ль рабом?

Так будь же сам собой, страстям не уступая,

Им не сдавайся в плен, душой их побеждая,

И подданным своим старайся доказать,

Что самого Себя ты в силах побеждать.

Ты Риму славному обязан был рожденьем.

Так отплати ему свободы воскрешеньем!

А Цинна хочет счесть великою виной,

Что сделать ты хотел свободным край родной!

Он доброту твою раскаяньем считает

И добродетель тем безмерно унижает.

Подобный замысел должны мы презирать,

На нем бесчестия положена печать.

Долг пред отечеством мог выполнить ты свято,

Дав Риму больше, чем он дал тебе когда-то.

Ужель признательность столь тяжкая вина,

Когда и самый дар превысила она?

Так продолжай же путь, одним богам внимая.

Ты славу обретешь, насилье презирая,

Потомки помянут тебя немало раз,

Но не за эту власть, - за отреченья час.

К верхам могущества вести нас может счастье,

Но доблесть высшая - отказ от этой власти.

Немногие из нас способны презирать

Все то, что может власть достигнутая дать.

Подумай и о том, что ты правитель в Риме,

А здесь, какое бы тебе ни дали имя,

Не любят тираний, к ним злобою горя,

И в императоре все видят лишь царя.

Тираном кажется он Риму непременно.

Кто предан власти - раб, кто любит - в том измена,

Кто терпит иго - слаб, его должны хулить,

И доблесть только в том, чтобы свободным слыть.

А то, что это так, не может быть сомнений

Уж десять видел ты напрасных покушений.

Что, коль опасность ждет в одиннадцатый раз?

Ведь, может, все, о чем я говорю сейчас,

Есть только верный знак, что небо посылает.

Иных путей тебя спасти оно не знает.

Зачем ты доводам вверяешься пустым?

Прекрасно умереть владыкой мировым,

Но смерть нельзя признать достойною и правой,

Коль жизнь нас доброю не увенчала славой.

Цинна

Любовь к отечеству была всегда важна,

Но благу общему должна служить она;

Свобода, будто бы желаемая Римом,

Была бы для него благодеяньем мнимым,

Несущим только вред, и не равна тому,

Что Цезарь может дать народу своему.

Тому, кто заслужил, он раздает награды,

За злодеяния карает без пощады,

Со справедливостью распределяет он

Гражданские блага, ничем не отвлечен.

В народоправстве же иначе все бывает;

Рассудка голосу народ уж не внимает,

Все честолюбием захвачены права,

Продажны почести, а честность - лишь слова.

Ничтожнейший тиран, чьей власти нет и года,

Сознав, что краткий срок он нужен для народа,

Счастливых замыслов срывает ранний цвет,

Чтоб не отдать плода идущему вослед.

И, коль грядущее его уж не тревожит,