Цинна
Шрифт:
Как! Только потому, что робость одолела,
Забыть и твой завет, и общее нам дело!
Ведь я себя бы стал за низость упрекать!
Покинуть все, когда приходит час дерзать!
Что сделают друзья, узнав, что все забыто?
Эмилия
Что станется с тобой, коль все уже раскрыто?
Цинна
Чтобы предать меня, душ низких много есть,
Но изменить себе мне не позволит честь.
Я и над пропастью не подчинюсь боязни,
И дух мой будет тверд как в пытках, так и в казни.
А Цезарь, с завистью узрев мой смелый вид,
В час гибели моей от страха задрожит.
Медлительность моя внушит лишь подозренье.
Прощай же! Поддержать мое должна ты рвенье,
И, коль удар судьбы узнает грудь моя,
Счастливым я умру, умру несчастным я;
Счастливым потому, что верен был я чести,
Несчастным потому, что не свершил я мести.
Эмилия
Иди и голоса не слушай моего,
Тверда я, не боюсь уж больше ничего.
Прости любви моей порывам недостойным.
Не мог бы, все забыв, и сам ты быть спокойным.
Коль заговор раскрыт, то Август все пути
Переградит тебе, чтоб ты не мог уйти.
Яви же перед ним отважное презренье,
Достойное любви и твоего рожденья.
Умри, коль смерть придет, как Рима гражданин
И в смерти поднимись до мужества вершин!
Но знай, что пред своей я не смирюсь судьбою
И, коль погибнешь ты, уйду вслед за тобою.
Один и тот же рок судил нам смертный час.
Цинна
Нет, даже смерть сама не разлучила б нас!
Позволь же думать мне, что подвиг этой чести
И друг твой и отец тогда увидят вместе.
Не бойся, ведь никто не знает из друзей
Ни замыслов твоих, ни чувств души моей.
О бедах Рима я им говорил немало,
Но мщенья замысел душа моя скрывала
Из страха, чтобы страсть, живущая в крови,
Не выдала им тайн столь пламенной любви.
Эвандру лишь о ней и Фульвии известно.
Эмилия
Я к Ливии пошла б и ей призналась честно.
Она могла б легко, чтобы тебя спасти,
Своим влиянием на помощь мне прийти.
Но если в этом мне и дружба не поможет,
Не думай, что мой век спокойно будет дожит.
Примером станет мне великий подвиг твой
Я иль спасу тебя, иль смерть приму с тобой!
Цинна
Заботься обо мне, себя не забывая.
Эмилия
Не забывай и ты, друг, что люблю тебя я!
ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ
ЯВЛЕНИЕ ПЕРВОЕ
Август, Цинна, Максим, придворные
Август
Пусть все покинут нас. Одни поговорим.
Останься, Цинна, ты, а также ты, Максим.
(Все удаляются, за исключением Цинны и Максима.)
Власть повелителя над морем и землею,
Власть обладателя державой мировою,
Величье без границ и мой великий сан,
Который мне трудом, пролитой кровью дан,
Все то, что связано с высоким положеньем,
С докучным для меня придворных восхищеньем,
Вот благо, издали пленяющее нас
И тяжкое, едва пришел свершений час.
Приятное душе, чего мы так хотели,
Уж нас не радует, коль мы достигнем цели.
И так как разум наш - таков его закон
Всегда к чему-нибудь стремиться обречен,
Уж к самому себе желанья обращает:
Едва свершив подъем, спуститься он желает.
Стремился к власти я и вот владыкой стал,
Но, думая о ней, я все ж ее не знал.
Нашел я в ней, свершив заветные желанья,
Заботы без конца и вечные терзанья,
Сокрытую вражду и смерть на всех путях,
Отравленный покой и бесконечный страх.
Знал Сулла до меня величье этой власти,
И Цезарь, мой отец, считал ее за счастье.
Но разною они ценили власть ценой:
То, что отверг один, то крепко взял другой.
Злодей окончил жизнь во всем судьбой хранимым,
Как добрый гражданин, превознесенный Римом,
А Цезарь доблестный в сенате ясным днем
В кругу своих друзей пал, поражен клинком.
Примеры эти мне могли бы пригодиться,
Когда чему-нибудь у них я мог учиться.
Один меня влечет, другой внушает страх.
Но зрим себя порой мы в ложных зеркалах.
Те испытания, что нам судьба судила,
Не часто прочитать мы можем в том, что было
Там, где убит один, другой судьбой спасен,
Что губит одного, другой тем вознесен.
Вот почему душа сомнением объята.
Вы заменили мне Агриппу, Мецената.
Как мне теперь мои сомненья разрешить,
Могли б, подобно им, меня вы научить.
Забудьте же мой сан, и римлянам постылый,
И мне уж самому давным-давно не милый.
Не повелителем, хочу быть другом вам;
И Рим и власть свою вам отдаю я сам.
Европа, Азия и Африка - пред вами:
Республика иль трон - решите это сами.
Вы мне во всем - закон, и только так, друзья,
Монарх иль гражданин, готов вас слушать я.
Цинна
Хотя великого полны мы удивленья,
Тебе покорным быть хочу без возраженья;
Свою почтительность преодолев, готов
Оспаривать я смысл твоих последних слов.