Час Совы
Шрифт:
— Ничего я не сделаю, — глядя ему в глаза, произнес Филипп. — Заберу деньги и отдам… Веронике Сергеевне.
— Верю, — сказала Ника. — Но в случае чего… Сумею отбиться от двух мужичков — дипломатика и коммерсантика. Это для старой Совы сущие пустяки.
… Филипп позвонил в дверь. Дверь открылась. На пороге стоял человек не менее двух метров роста с окладистой бородой и довольно зловещим обликом.
— Ты не один? — нахмурился он.
— Это моя родственница, двоюродная тетушка. Вероника Сергеевна. Слушай, Стас, давай по-быстрому, все планы меняются… Пройдем в комнату.
— Пройти-то мы пройдем, — произнес густым басом двухметровый Стас. — Только вот насчет перемены планов… Не нравится мне все это. Все продумали, все решили… И почему ты приходишь с какой-то там родственницей? — Он бросил неприязненный взгляд на Нику. — Наши дела это наши дела, и нечего кого-то в них вмешивать. Я тебе не пацан…
Они прошли в комнату.
— Вообще-то желательно говорить без свидетелей, — сказал Стас, бросая на Нику ещё более неприязненный взгляд. — Вы бы обождали пока вон там, — он указал ей своим бородатым подбородком на кухню. — А мы бы с ним побеседовали…
— Невежливый вы какой-то господин, не знаю, как вас там звать-величать, — спокойно ответила Ника. — Никакого уважения к женщине. Гоните меня, понимаете ли, на кухню… Нехорошо…
— Знаете что? — вдруг взорвался Стас. — Нечего мне в моем доме мораль читать! И никакая вы для меня не женщина. Вы лицо, явно мешающее деловому разговору. И судя по вашим наглым заявлениям, мешающее сознательно. Что-то я не слышал от Филиппа ни о какой двоюродной тетушке. Идите на кухню, а если не хотите на кухню, идите сюда, в комнату, а мы с ним закроемся на кухне… Не раздражайте меня, у меня и так нервы на пределе…
— В наше время у всех нервы на пределе, — спокойно возразила Ника. — И странно такое слышать от мужчины вашей внешности и комплекции. Раз мы пришли с Филиппом вместе, значит, для этого есть веские основания… И поскольку мы перешли на враждебный тон, скажу без обиняков — у нас есть сомнения в вашей порядочности, и мы с Филиппом просим вас просто-напросто отдать нам деньги, которые были вам препоручены, и мы немедленно уйдем восвояси, чтобы не раздражать вас. А вы займетесь своими личными делами…
У Стаса округлились глаза, и он бешеным взором окинул молчащего и переминающегося с ноги на ногу Филиппа.
— Ах вот оно что, — процедил он. — Вот оно как… Я понимаю, что тут происходит… Тебя, голубчик мой, взяли в оборот… Но если ты такой лох, то не считай всех такими, как ты… И прошу вас обоих убираться отсюда. Никаких денег у меня нет, никто мне ничего не давал, а вас я знать не знаю и не хочу знать… Прошу! — Он сделал шаг по направлению к Нике и показал своей могучей ладонью на дверь.
— Ты что, Стас, обалдел, что ли? — промямлил бледный как полотно Филипп. — Ты давай… не того… Отдавай деньги, и все тут…
При этих словах Стас молча открыл входную дверь, схватил Филиппа за шиворот и сильно вытолкнул его на лестничную клетку.
— Вам тоже помочь? — ехидно осведомился он у Ники.
— Да нет, я сама, — ничуть не испугалась его устрашающего вида Ника. Она медленно пошла к выходу, а, уже стоя на пороге, резким движением вытащила из кармана перцовый баллончик и пустила струю газа в глаза Стасу. А затем сунула два пальца в рот и оглушительно свистнула… Стас схватился обеими руками за глаза и застонал от боли. Носком острого сапога Ника ударила его под коленную чашечку, и Стас застонал снова.
А в это время снизу уже на всех парах мчался Жорж.
— Пошел в квартиру! — крикнула Филиппу Ника и обеими руками втолкнула Стаса в его обиталище. Сразу за ним ворвался и Жорж, а затем и Филипп. Ника захлопнула дверь.
— Это рэкет! Рэкет! — орал Стас. — Это бандиты! Ну и сволочь же ты, Рыльцев! Сволочь продажная!
Жорж стремительно бросился к великану и ударил его снизу кулаком в челюсть, да так удачно, что тот грохнулся на затылок. Противник прыгнул на него и начал душить.
— Ты что, драный козел? — шипел Жорж. — Ты что тут затеял, козлятина? Придушу!
— Отдай деньги, Стас, — чуть не плакал Филипп. — Все равно, отдашь… Не искушай судьбу!
— Ключ от сейфа в кармане брюк, — процедил Стас, воя от нестерпимой рези в глазах. — Ну и паскуда же ты, Рыльцев…
— Это, пожалуй, единственное, в чем мы с вами согласны, наш бородатый и могучий соперник, — усмехнулась Ника, полезла в карман его брюк, вытащила ключ, а затем открыла им железный сейф, стоящий на письменном столе. Вытащила оттуда маленький портфель.
— Так… Вот и кружановские денежки, — удовлетворенно произнесла она. — Будем пересчитывать. Сколько тут должно быть, Филечка?
— Пятьдесят три тысячи долларов.
— А сколько брал за услугу этот господин?
— Двадцать тысяч.
— И всего-то с тридцатью тремя тысячами ты собирался удрать за кордон? — хмыкнула она. — Долго бы ты там не продержался с твоими-то волчьими аппетитами.
— Все лучше, чем здесь, либо с вами, либо за решеткой, — процедил Филипп.
— Тоже верно, — согласилась Ника. — Но не вышло, с каждым бывает.
Она долго считала деньги, а Жорж тем временем продолжал сидеть верхом на стонущем гиганте, умело надавливая ему на болевые точки.
— Точно, как в аптеке, — констатировала Ника, закончив пересчет. — Неужели вы правда дипломат? — подивилась она на лежащего на спине и кряхтящего Стаса. — Никогда бы не доверила внешнеполитические вопросы таким скотам, как вы. Впрочем, в нашей стране давно уже кухарки управляют государством. И изумительно управляют, так что и ваш статус неудивителен. А я бы вас и в охранники не взяла. Оставь его, Жорж, что расселся, как на кресле? Ехать пора…