Чтение онлайн

Порою труд мы забываем свой,

Химерами бесплодно ум питая.

Смеялись люди те, а с ними - домовой.

Перед разлукой; на прощанье

Они просить решились у него

Дар мудрости: такое достоянье

Обременить не может никого.

О. Чюмина.

Сюжет этой басни встречается в старинных "фаблио", из которых или из позднейших переделок их Лафонтен и мог его заимствовать. На русский язык басня переведена была, но весьма отдаленно, Дмитриевым ("Желания". "Сердися, Лафонтен, иль нет, - А я с ним не могу расстаться"... и т. д.)

131. Лев и его Двор.

(La Cour du Lion).

Однажды Львиное Величество Его

Узнать задумал, повелитель:

Каких зверей монарх он и властитель?

Вассалам царства своего

Он циркуляры шлет немедля, с приложеньем

Печати собственной и кратким извещеньем,

Лев и его Двор

Что при дворе открыт большой прием

В теченье месяца; вначале пышный праздник

Назначен во дворце, участье примет в нем

Паяц из обезьян, известнейший проказник.

Так подданных своих, собравшихся толпой,

В великолепный Лувр себе зовет он в гости.

Но что за Лувр! Там запах был такой,

Как в месте том, где сваливают кости.

Медведь поморщился, зажав себе ноздрю.

Но этим он не угодил царю,

Пославшему его увидеться с Плутоном.

Одна из Обезьян не в меру льстивым тоном

Все принялась хвалить: берлогу, когти Льва,

И этот дух, который был пахучей,

Чем амбра и цветы... Но глупые слова

Ее беде подвергли неминучей

(Лев - Калигуле был сродни).

Лиса стояла тут. "Чем пахнет? Объясни!

Сказал ей Лев.
– Ответь без колебанья!"

Но извинилась та: ей заложило нос,

И, вследствие утраты обонянья,

Немыслимо ответить на вопрос.

Держитесь правила такого неизменно:

Не льстите грубо при дворе,

Чтоб недоверие не возбудить в царе;

Не выражайтесь откровенно.

Но, как в Нормандии, старайтесь дать ответ:

Ни да ни нет!

О. Чюмина.

Из басен Федра. Лафонтен сравнивает своего Льва с Калигулою: Калигула возвел свою умершую сестру Друзиллу в богини и наказывал как тех, кто оплакивал ее смерть, так и тех, кто этого не делал; первых - потому, что они наносили ее памяти, по его мнению, оскорбление, а вторых - потому, что они не жалели о ней...

132. Коршуны и Голуби.

(Les Vautours et les Pigeons).

Вnaneeuiie волею Арея,

Давно когда-то, в старину,

В воздушных сферах грозно рея,

Вели пернатые войну.

То воевали не пичуги,

Что, понабравшись сил на юге

И к нам весной слетаясь вновь,

Поют про счастье и любовь;

То с клювом загнутым, упругим,

Боролись Коршуны друг с другом:

Летели перья, пух летел,

Валились груды мертвых тел,

И кровь струилася потоком!

Заря ль всходила над востоком,

Иль месяц в небе выплывал,

Как точно в море с валом вал,

Враги друг с дружкою сшибались...

Так дело шло немало дней,

И стены ада наполнялись

Толпами новыми теней...

И вот, в конце концов, уныло

Война такая возбудила

Прискорбье в сердце Голубей...

Они собрались и решили,

Что надо действовать; без слов

Послов послали и смирили

Порывы грозные врагов...

И что же вышло в заключенье?..

А то, что это примиренье

Исчезло тотчас же, как дым,

Несчастьем сделавшись вторым...

И наши Коршуны едва ли

В другое время убивали

Такую массу Голубей,

Коршуны и голуби

Как после мира в пять-шесть дней...

И поделом, - скажу я смело:

Теперь, по нашим временам,

Чтоб поразить врагов, умело

Их перессорить нужно нам!

В. Жуков.

Из сборника Абстемия (прим. к б. 24). На русский язык басню перевел Сумароков ("Коршуны и Голуби").

133. Муха и Дорожные.

(Le Coche et la Mouche).

В июле, в самый зной, в полуденную пору,

Сыпучими песками, в гору,

С поклажей и с семьей дворян,

Четверкою рыдван

Тащился.

Кони измучились, и кучер как ни бился,

Пришло хоть стать. Слезает с козел он

И лошадей, мучитель,

С лакеем в два кнута тиранит с двух сторон:

А легче нет. Ползут из колымаги вон

Боярин, барыня, их девка, сын, учитель.

Но, знать, рыдван был плотно нагружен,

Что лошади, хотя его тронули,

Но в гору по песку едва-едва тянули.

Случись тут Мухе быть. Как горю не помочь?

Вступилась: ну жужжать во всю мушину мочь;

Вокруг повозки суетится:

То над носом юлит у коренной,

То лоб укусит пристяжной,

То вместо кучера на козлы вдруг садится

Муха и Дорожные

Или, оставя лошадей,

И вдоль и поперек шныряет меж людей;

Ну, словно откупщик на ярмарке, хлопочет,

И только плачется на то,

Что ей ни в чем никто

Никак помочь не хочет.

Гуторя слуги вздор, плетутся вслед шажком;