Чтение онлайн

И Орфей запел, вкладывая в слова и мелодию те безумные дни, когда Эвридики не было рядом. Плакал инструмент, повествуя об утраченной любимой и одиночестве живого, столкнувшегося со смертью.

Плакали скалы, истекая слезами подземных родников. Плакал Аид, знающий более, нежели смертные, о людях.

Рыдала земля, обливаясь дождями.

Лишь жена улыбалась.

Что ты наделал, певец? Во исполнение минутной прихоти ты нарушил запрет Аида! Но у таланта всегда оправдание: никогда, ни до этого мига, ни после, не звучал столь сладко голос Орфея.

А Орфей, забывшись, снова и снова разрушал тишину царства мертвых живою песней, рассказывая, какими судьбами и почему он явился перед Аидом.

И задумались горы о слабости человека, способного сломаться под бременем горя. Нахмурилось небо, набрякло свинцовыми облаками. И земля замерла.

Лишь по-прежнему заботой и нежностью светилось лицо Эвридики.

И запел Орфей финальную часть, но даже он был бессилен словами передать тот восторг и трепет, которые способен выразить лишь поцелуй.

Встал Орфей, отложил кифару. Близко-близко родное лицо. И эта родинка в уголке губ. Но не улыбается Эвридика. Бледнеет и отдаляется прозрачная тень, словно свеча, потушенная ветром, словно пуховка одуванчика, задетая неосторожно.

Певец оглянулся - и потерял Эвридику навеки.

Лишь ветер принес обрывок серебристого вздоха:

Прощай, мой любимый! Пусть мы не вместе, я тебе благодарна. Я благодарна за краткость встречи, которая лишь преддворяет загробную жизнь. Мы не успели измучить друг друга, наша любовь не ведала ссор и предательств.

И не судьба ли певцу пройти через муки, чтобы закалить душу и сделать сердце более чутким?

Ступай же к людям, Орфей! И пусть твои песни звучат отголоском нашей любви, предостерегая идущих за нами следом влюбленных!

Было то или послышалось? Долго стоял понурый Орфей, не зная, что предпринять: броситься в Стикс - не исполнить наказа жены. Вернуться в мир? Но что же там делать?

...предостерегай влюбленных!
– прокатилось далекое эхо.

И певец снова вернулся к людям. Но нет покоя мертвой душе, хотя кто догадается, слушая песни Орфея, чем живо его сердце на самом деле?

Может, в далекой Колхиде сможет Орфей узнать нечто, что сможет зажечь новый свет в его песнях?

Чем заменяют любовь, когда больше не будет любимой? Мудростью книг? Житейскими заботами? Или другой заботой: утративший веру, заставишь поверить других?

А вокруг суетились, поднимая сходни, мореходы Ясона. И говорили друг дружке:

Это поет не тот ли Орфей, который ходил за женою к Аиду?

Славно поет, но болтают, не тот, кто его слышал!

Да нам что за дело! Лишь бы живее под песни певца кипела работа.

Так чужая тоска послужила причиной веселья среди аргонавтов.

А Ясон уже отдавал распоряжения Гераклу.

Ясон еще раз вспомнил день, когда он впервые увидел Геракла. Оказывается, он был нормального роста, и след его ступни был не намного больше его, Ясона. Но душа его не ведала тревог. Он мог взяться за любое дело, зная, что исполнит все, за что возьмется. Геракл никогда не думал об угрозах и опасностях, о силе льва или великана, с которыми сражался, к тому же обладал терпением и выносливостью, мог сутками не думать о ночлеге и еде.

«Кому из нас под силу это одиночество, да еще в горах или в море, где на каждом шагу поджидает опасность?» - подумал Ясон.- «Геракл думал только о самом приключении, о схватке, о том, что она неизбежна и что необходимо победить. Не в этом ли истоки его побед?»

Ясон улыбнулся. Короткая летняя ночь подходила к концу. Утром, совершив жертвоприношение, под звуки флейт и барабанов Ясон и его команда отправились через Пагасийский залив на поиски золотого руна.

Выйдя в открытое море, команда, разгоряченная греблей и солнцем, подняла паруса. И «Арго», словно большая белая птица, заскользил по волнам моря. Орфей запел гимн:

Приветствуя «Арго», из морских вод выпрыгивали дельфины, а когда обошли Пелионский мыс, к ним присоединились и вольные дочери моя, нереиды.

Они были такой неземной красоты, от них исходило такое дивное серебристое свечение, что однажды, когда нереиды плескались по правому борту корабля, а вся команда, застыв в восхищении, глазела в море, «Арго» наклонился и чуть было не перевернулся вверх дном.

Так продолжалось, пока «Арго» не обогнул Пелион. Далее его путь лежал вдоль побережья Фессалии. И вот показалась одна гора под названием Осса, а за ней - исполинский, окутанный туманом Олимп.

Все подняли правые руки для приветствия и притихли, проплывая мимо Олимпа. Ясон тихо молился своей покровительнице Гере. И когда Олимп исчез, растворился в тумане, у многих появилось ощущение, словно они выскользнули из крепких отцовских рук и вошли в тяжелую полосу безбожия и беззакония.

Вскоре опять показалась земля. Решено было причалить к острову под названием Лемнос и здесь переночевать. В сумерках остров озаряли вспышки огня.

Что это, Орфей?
– спросил у него Кастор.