Чтение онлайн

— Что?! — вскрикнула Тулия. Те, кто присоединился к диалогу позже, отреагировали сходным образом. Ороло рассмеялся, и я объяснил, с чего начался диалог — торопливо, пока никто не убежал и не разнёс слухи.

— Я не считаю, что ты неправ, фраа Эразмас, — сказал Джезри, когда все успокоились, — но, на мой взгляд, здесь проблема весов. Гемново пространство и принципы действия — слишком тяжёлый инструментарий для объяснения того факта, что у разума есть инстинктивный нюх на более правдоподобные исходы, из-за которых стоит волноваться.

— Замечание принято, — сказал я.

Однако Арсибальт расстроился, что я уступил без боя.

— Вспомните, что всё началось со светителя Эвенедрика, — сказал он. — Теора, посвятившего первую половину жизни строгим расчётам, связанным с принципами действия в различных типах конфигурационных пространств. Не думаю, что он просто выражался поэтически, когда предположил, что человеческое сознание способно…

— Так. Арсибальт остолетился, — произнёс Джезри.

Арсибальт замер с открытым ртом и побагровел.

— Мы достаточно обсудили проблему, — подвёл итог Ороло. — Сейчас мы её не решим, — во всяком случае, на голодный желудок!

Лио, Ала и Тулия, поняв намёк, направились в кухню. Ала через плечо бросила убийственный взгляд на Джезри и что-то зашептала Тулии. Я точно знал, что она говорит: жалуется на Джезри, который первым поднял тему множественности исходов, а потом, когда Арсибальт попытался её развить, струсил и отступил, да ещё и поднял Арсибальта на смех. Я попытался улыбнуться Але, но она не заметила. Я остался стоять, лыбясь в пространство, как идиот.

Арсибальт двинулся за Джезри, чтобы доспорить.

— Возвращаясь к тому, с чего мы начали, — продолжил Ороло. — Из-за чего ты так волнуешься, фраа Эразмас? У тебя нет занятий продуктивнее, чем воображать розовых нервногазопукающих драконов? Или ты обладаешь особым даром прослеживать возможные будущие в Гемновом пространстве — прослеживать их к особо неприятным финалам?

— Ты мог бы ответить на этот вопрос, — заметил я, — если бы сказал, действительно ли ты подумываешь об уходе.

— Я провёл почти весь аперт в экстрамуросе, — ответил Ороло со вздохом, как будто я наконец припёр его к стенке. — Я ожидал увидеть пустыню. Интеллектуальное и культурное кладбище. Ничего подобного! Я ходил на спили — с большим удовольствием! Я посещал бары и вёл вполне интересные разговоры с людьми. С пенами. Они мне понравились. Среди них были занятные личности — и не как букашки под микроскопом. Некоторые меня зацепили — я их запомню на всю жизнь. Какое-то время я был совершенно очарован. Потом, как-то вечером, у меня случился особенно живой разговор с одним пеном, который не глупее никого в нашем конценте. И между делом выяснилось, что он думает, будто солнце вращается вокруг Арба.

Я обалдел. Попытался его разубедить. Он посмеялся над моими доводами. Я и вспомнил, сколько точных наблюдений и теорической работы нужно для доказательства того простого факта, что Арб вращается вокруг солнца. В каком долгу мы перед теми, кто был до нас. И это убедило меня, что я всё-таки живу по правильную сторону стены.

Ороло помолчал, щурясь на горы, словно решая, говорить ли мне остальное. Наконец он поймал мой вопросительный взгляд и развёл руками, как будто сдаваясь.

— Когда я вернулся, то обнаружил пачку старых писем от Эстемарда.

— Правда?

— Он писал с Блаева холма каждый год, хотя знал, что я получу письма только в аперт. Он рассказывал мне о своих наблюдениях в телескоп, который выстроил своими руками, вручную отшлифовав зеркало и так далее. Неплохие идеи. Интересное чтение. Но безусловно куда слабее того, что он писал здесь.

— Однако его пускали туда. — Я показал на звездокруг.

Ороло рассмеялся.

— Конечно. И, думаю, нас тоже скоро пустят.

— Почему? Откуда ты знаешь? На чём основано твоё убеждение? — спросил я, хоть и знал, что ответа не получу.

— Скажем так: я, как и ты, одарён способностью строить предположения о дальнейшем развитии событий.

— Спасибочки!

— И та же способность позволяет мне вообразить, каково быть дикарём, — продолжал Ороло. — Письма Эстемарда не оставляют сомнений, что жизнь у него нелёгкая.

— Ты думаешь, он сделал правильный выбор?

— Не знаю, — без колебаний отвечал Ороло. — Здесь большой вопрос. Чего ищет человеческий организм? Помимо еды, питья, крова и размножения.

— Счастья, наверное.

— Плохонькое счастье можно получить, если просто есть, что едят там. — Ороло указал на стену. — И всё же люди в экстрамуросе к чему-то стремятся. Они вступают в разные скинии. Зачем?

Я подумал про семью Джезри и мою.

— Наверное, людям хочется думать, что они не просто живут, но и передают другим свой уклад.

— Верно. Людям нужно чувствовать, что они — часть некоего существенного проекта. Чего-то, что будет жить и после них. Это придаёт им чувство стабильности. Я считаю, что нужда в такого рода стабильности не менее сильна, чем другие, более очевидные потребности. Однако есть разные способы её достичь. Мы можем презирать субкультуру пенов, но в стабильности ей не откажешь! А у бюргеров стабильность совсем иная.

— И у нас.

— И у нас. А вот в случае Эстемарда это не сработало. Возможно, он чувствовал, что одинокая жизнь на холме лучше удовлетворит его нужду в стабильности.

— Или просто не нуждался в ней так, как другие, — предположил я.

Часы пробили один раз.

— Ты пропустишь увлекательнейшее выступление сууры Фретты, — сказал Ороло.

— Мне кажется, ты нарочно сменил тему, — заметил я.

Ороло пожал плечами, словно говоря: «Темы меняются. Привыкай».