Чтение онлайн

— Я понимаю вас и сочувствую. И мне очень неприятно, что пришлось мучить вас вопросами. Но поверьте мне — это совершенно необходимо. Мы должны поймать убийцу.

— Это не вернет нам Стефку.

— И все-таки убийца не должен остаться безнаказанным. Я вас спросил о дяде Стефки, о человеке, чью фотокарточку взял Каменов.

— Видите ли... — начал, хрустя пальцами, Якимов, — он... его уже нет в живых.

— Когда он умер?

— Девятого сентября... сорок четвертого года.

— Девятнадцать лет тому назад?!

Что это означает?! Каменов приезжал в Пазарджик, чтобы взять фотокарточку дяди, умершего столько лет тому назад! Человека, чьи кости сгнили на кладбище! Не может быть! Здесь что-то не так. Или цель Каменова была другой?

— Да, как раз Девятого сентября. Он, он... — Якимов говорил с трудом, словно задыхался. — Был плохой человек, хотя и брат Блажки. Он был полицейским.

— А дети у него были? Был он женат?

— Нет. Он жил один. Как волк — один.

— Пожалуйста, расскажите мне, как это для вас ни мучительно, все, что вы знаете о своем шурине.

И Якимов рассказал — медленно, то и дело останавливаясь, чтобы вздохнуть поглубже, словно воспоминания о мрачной истории дяди Пецо душили его.

Петр Василев Попканджев был единственным братом Якимовой. Родился в Пазарджике в 1918 году. Там окончил гимназию. Был хорошим учеником. И очень самолюбивым. Но бедным, совсем бедным.

— Если бы я ему не помогал, — объяснил Якимов, — он и гимназию не кончил бы. Жил у нас. Мы кормили и одевали его. А он все косо на меня смотрел. И на меня, и на Блажку. Ему стыдно было жить нахлебником. Очень был гордый, ни с кем не дружил, все фантазировал. Мечтал стать большим политическим деятелем. Идеалом его была «великая, объединенная Болгария». И он — один из ее вождей. Мозги его совсем свихнулись, когда он уехал в Софию, в школу офицеров запаса. После того как окончил ее, год был безработным. Все не мог найти подходящей для своего самолюбия работы. Пришлось вернуться в родной город. В 1940 году он поступил в полицию. Начал «нехотя» в криминальном отделе. Но вскоре перевелся в политический. Стал «делать карьеру». Озверел. Ловил подпольщиков, выслеживал партизан. Казнил коммунистов.

А восьмого сентября 1944 года решил бежать — на мотоцикле. В ночь на Девятое сентября где-то в Родопах, по пути в Грецию, упал вместе с мотоциклом в глубокую пропасть. Труп его нашли через два дня. Привезли в Пазарджик и позвали меня опознать его. Он был страшен — опухший, обезображенный.

Старик замолчал. Лицо его сморщилось. Воспоминания были живы, несмотря на прошедшие годы, — тяжкие, позорные, страшные.

— Так, так... — произнес задумчиво Ковачев. — Ваша дочь все это знала?

— Когда он умер, Стефке было четырнадцать лет. Да и как мы могли скрыть? Особенно в те годы... Сколько разговоров было о нем, стыдно было выйти на улицу. Ведь люди говорили о его зверствах. И ей рассказывали. И нас она расспрашивала... Тяжело было. Особенно Блажке, жене. Ведь брат, и... Но и это позабылось. Время лечит все. И добро, и зло...

Каменов пришел специально, чтобы взять его фотокарточку. Она была нужна ему, чтобы показать начальнику отдела кадров в управлении «Редкие металлы». А что еще? Искал его, потому что Стефка ему что-то сказала. Что, что она ему сказала?

— Я бы хотел, чтобы вы показали мне какую-нибудь другую его фотокарточку. У вас есть?

Старик задумался.

— У нас был портрет. Висел на стене. Но после Девятого сентября жена сожгла его. Другой фотографии, кажется, нет. Надо еще раз посмотреть в альбоме. Если сохранился какой-нибудь снимок, то он должен быть тут.

Оба долго, страницу за страницей, рассматривали толстый семейный альбом. Они нашли только две групповые фотографии, на которых был снят и Попканджев. На одной — учеником, сразу по окончании гимназии. А на другой, большого размера — с двумя друзьями в форме курсантов офицерского училища. В надвинутой фуражке, сосредоточенно, прямо в объектив смотрел дерзкий юноша с пушистыми усами. У него был вид красавца-весельчака.

— Могу я их взять? — спросил Ковачев. – На время. Я вам их верну.

— Нам они не нужны. Возьмите. — Якимов мгновение колебался. — А почему вы им интересуетесь, товарищ? Все это — далекое прошлое, уже позабытое. И зачем Слави взял его фотокарточку?

— Может быть, есть кто-нибудь, кто похож на него. Надо проверить.

Ковачев еще раз извинился за беспокойство, предупредил Якимова, чтобы он никому не рассказывал об их встрече, и вышел.

Он зашел ненадолго в окружное управление. Попросил навести некоторые справки. А через полчаса автомобиль на максимальной скорости несся по шоссе в сторону Софии.

Полковник Марков, предупрежденный по телефону из Пазарджика, ожидал его. Он выслушал доклад, немного помолчал и спросил:

— Ну, хорошо, теперь я знаю, что тебе рассказали Якимовы. А почему не говоришь, что ты думаешь обо всем этом?

Ковачев ожидал услышать мнение своего начальника. Всю дорогу он думал об этом деле, и ему не давало покоя странное совпадение...

— Здесь как-то переплетаются фигуры Попканджева и Хаджихристова. Их связь кроется в управлении «Редкие металлы». Туда приходила Якимова, там был Каменов, оттуда вышли сведения радиограммы...

— О чем ты говоришь? Как переплетаются?

— И Попканджев, и Хаджихристов родились в 1918 году. Имя и отчество у обоих одинаковые. Петр Василев. Да и фамилии у них похожи, какие-то религиозные: один «поп», другой «хаджи».

Полковник посмотрел на него испытующе.

— Что ты, Асен, выдумываешь? Фантазировать здесь опасно. Что ты этим хочешь сказать?

— Ничего определенного. Но мне показалось странным это совпадение. Не здесь ли таится загадка?

— Загадка-разгадка... Мы не ребус решаем! Ты скажи мне, для чего Каменов взял фотографию. Дай разумное объяснение.

Разумное объяснение! Он сам его ищет. И не может найти...

— Каменов, конечно, знал, где работает бывший супруг Якимовой, — начал импровизировать Ковачев. — И не его он искал в управлении. С другой стороны, Якимова была убита через два дня после того, как встретилась с Хаджихристовым. Очевидно, Каменов знал об этом. Знал он и что-то большее...

Ковачев замолчал. Но полковник продолжал в ожидании смотреть на него.

— Это «что-то», несомненно, связано со шпионской деятельностью Хаджихристова. Если Якимова и не была непосредственно в ней замешана, то, по крайней мере, подозревала о ней. Еще с того времени, когда они были женаты. Но молчала. Может быть, «джентльменство» Хаджихристова при разводе явилось компенсацией за это молчание. Он нашел ей работу, квартиру. Но вот Каменов узнает о шпионаже. Пытается спасти свою любимую.