Золотой лев

— …А тот, кто хочет защититься от Чёрного Генерала, пусть возьмёт шерсть с хвоста чёрной собаки, рождённой от чёрной, первородной, пусть сожжёт её и посыплет себе на голову, а когда увидит следы его, наподобие козлиных, пусть скажет: «Отойди от плоти моей, от мяса моего и от костей моих…» — загробным голосом просвещал своих товарищей Максим, буквально напичканный средневековыми ужасами из рыцарских романов и легенд. — Эй, кормчий, бери левее! — внезапно прервал он свой рассказ.

Знаменитый следопыт Санька Кулагин по прозвищу Санчо оторвался от блокнота, в который записывал откровения Максима, и начал загребать к берегу.

Утренний туман над рекой растаял, и всё стало голубым, зелёным и жёлтым — голубое небо, зелёная трава и жёлтая полоска песка на том берегу. Погода благоприятствовала искателям сокровищ. Конечно, Санчо не очень надеялся отыскать золотые слитки, алмазы и жемчужные ожерелья, которые так живо описывал Макс. И вообще вся эта экспедиция была затеей Максима — Великого Магистра Ордена Золотого Льва. А Санчо и Антонина просто согласились, потому что уже целых два дня, с момента последней отчаянной баталии с пиратами из клана Синего Дракона, ничего не происходило.

— Чёрный Генерал принимал участие в каждой, битве, — опять нарочито загнусавил Максим. — В каждой битве он умирал и возрождался снова, теряя частичку себя, пока не потерял себя всего. Поэтому он и стал таким: со вставными челюстями, с протезами вместо рук, со стеклянными глазами и стальным сердцем…

— Ужас! — прошептала Тонька.

Санчо снова схватил огрызок карандаша и в главе «Особые приметы» записал: «Глаза — стеклянные, сердце — стальное, вместо рук — протезы, челюсть — вставная». Потом почесал затылок и поднял глаза на Макса.

— Собственно, у почтальона Петровича тоже вставная челюсть… — сказал он. — Он сам говорил, что на ночь опускает её в стакан с водой.

— Это же совсем другое дело! — отрезал Максим. — Петрович по ночам спит как убитый, а Чёрный Генерал как раз наоборот. Ясными ночами, в полнолуние, он бродит по полям сражений, одинокий и жуткий, — тёмный призрак в военной форме без знаков различия. А под началом у него лесные упыри и подземные вурдалаки. Они помогают Чёрному Генералу оберегать сокровища, награбленные во время тысячи тысяч битв. И видеть эти сокровища дано не каждому. Не каждому, понимаешь? Такие дела…

— Вчера было полнолуние, — сказала Антонина и тонко тренькнула тетивой.

Лук у неё был настоящий, индейский, не то, что у Макса. Дуга была вырезана из можжевельника и украшена цветными тесёмками, а тетива сплетена из конского волоса, за что Семён Семёнович, владелец гнедой Звёздочки, обещал выдрать Тоньку вожжами. За спиной у Антонины висел колчан: десять добрых боевых стрел, выкрашенных в красный цвет, чтобы легче было после выстрела искать. Оперение у них было совиное.

А Максим сделал лук из стеклопластика, и этот лук был предметом тайного восхищения и жгучей зависти Санчо. Было так приятно держать его в руках, ощущать его вес, водить пальцами по гладким прохладным изгибам. Это был отличный лук, на несколько порядков лучше фабричных изделий. Так, во всяком случае, говорил сам. Максим. Мол, отдача тетивы при спуске совсем не заметна, и стрела уходит гладко, к тому же лук не щелкает при спуске тетивы и можно бить в мишень горизонтально, прямой наводкой, хоть с двадцати метров. Во время этих разговоров Санчо молчал. Из-за своей неусидчивости он не смог осилить азы столярного мастерства и потому довольствовался ролью судьи.

— …Только в полнолуние и можно увидеть Чёрного Генерала, — жутким шёпотом сообщил Максим. — Узнать его легко: на голове у него военная фуражка, которую он никогда не снимает, перевязывает верёвкой, потому что у него под фуражкой, в черепе, дыра размером с кулак и плещется адский огонь. Поэтому и глаза у Генерала красные, как угли. Увидишь такой взгляд в темноте — и дух вон. Одного только боится Чёрный Генерал: Золотого Льва, ибо солнечный лик нашего покровителя изгоняет тьму и злобу.

Санька вновь раскрыл блокнот и дописал: «Дырка в голове и красные глаза. Боится Золотого Льва».

— Взглянуть бы хоть одним глазком на его сокровища, — мечтательно произнесла Антонина.

Санчо продолжал грести, время от времени посматривая через плечо на приближающийся берег. Тонька снова тренькнула тетивой.

— Собака, — сказала она. — Или волк… Точно — волк. Только не серый, а чёрный.

Максим прищурился, всматриваясь в тёмные заросли, потянулся к луку.

— Вот с такими зубами, — добавила Антонина, широко разведя руки в стороны.

— Значит, стреляный… — авторитетно заметил Максим, усаживаясь на место.

— Почему стреляный?

— Не знаю… Дядя Гоша так говорит. Меня, мол, не проведёшь: я стреляный волк. Здорово, да?

— Не бывает стреляных волков, — заметил Санчо. — Стреляными только воробьи бывают.

Много ты о волках знаешь!.. — хмыкнул Максим. Он был на полгода старше Саньки и поэтому всё обо всём знал. — Может, и не волк это вовсе был, а вурдалак. — Макс посмотрел на Антонину и тем же жутким шёпотом добавил: — Рождённые от нечистой силы, налитые кровью, они встают из могил и следуют за Чёрным Генералом, и жажда их неутолима… Да. Такие дела…

Лодка уткнулась носом в берег. Санчо спрыгнул на мокрый песок и выжидательно посмотрел на Максима. Тот отложил свой лук и подал руку Тоньке, хотя любому было ясно, что ни в какой помощи она не нуждается. Просто Макс начитался рыцарских романов, в которых дамы требуют учтивого обращения, и теперь старался вести себя как галантный кавалер.

Тонька проигнорировала протянутую руку. Великий Магистр Ордена Золотого Льва покраснел. Скрывая смущение, он ухватился за борт и помог Санчо вытащить лодку на берег.

Лодка была тяжёлая, но приятели старались изо всех сил, потому что на них смотрела Тонька. Антонина. Её можно было называть только полным именем, потому что она не признавала никаких сокращений. Антонина — и точка. Если, конечно, не хочешь нарваться на неприятность. Ни Санька, ни тем более Максим этого не хотели.

Они выволокли лодку на берег и остановились, стараясь выровнять дыхание.

— Ты мне чуть ногу не отдавил, — сварливо сказал Макс и покосился на Антонину. — Вот так и становятся калеками. На всю жизнь.