Чтение онлайн

Таким образом, проблема получения кредитов под налаживание собственного бизнеса была наконец решена. Получив финансовую помощь от нескольких крупных манчестерских предпринимателей, Оуэн за ?60 тыс. выкупил у тестя фабрики в Нью-Ланарке, и дела на них резко пошли в гору – при том, что они и до того были весьма прибыльными.

Новый хозяин Нью-Ланарка начал с того, что принялся внедрять на производстве нигде и никогда прежде не виданный стиль управления. И у работавшего на него «трудового коллектива» началась другая жизнь.

Роберт Оуэн с молодых лет был заворожен идеями французских просветителей. Он искренне верил, что каждый человек по натуре добр и благороден, а низменные страсти и поступки, определяющие характер, являются следствием лишь дурного, враждебного социального окружения: нищеты, бесправия, невежества, изматывающего труда, болезней. Оуэн полагал, что достаточно устранить этот негативный фактор – и характер человека изменится к лучшему. Соответственно труд станет ему в радость и принесет «гуманному» предпринимателю немалую выгоду.

Фактически это были зачаточные формы того, что во второй половине прошлого столетия стали называть «социальным партнерством». В конце XVIII века проблема взаимоотношений труда и капитала не давала покоя многим мыслителям. Однако именно Роберт Оуэн первым попробовал решить ее практически.

Поскольку образование являлось краеугольным камнем оуэновской системы воспитания «рационального и гуманного характера», он распорядился построить школы для детей рабочих, а также первую на Британских островах «школу для младенцев» (Infant School) – аналог сегодняшних яслей и детских садов. Как писал один историк, современник фабриканта, «образование стало паровым двигателем для создания нового морального мира, о котором грезил Оуэн».

Кроме того, новый хозяин Нью-Ланарка ограничил использование детского труда: если до Оуэна там трудились дети начиная с 5-летнего возраста и работали они по 13 часов (кстати, вполне щадящие условия по тогдашним меркам), то теперь минимально возможный для работы возраст составлял 10 лет, а рабочий день для детей – 10 часов.

Придуманный Оуэном проект «идеального рабочего поселка» включал в себя бесплатные школу, детский сад, вечерние классы для рабочих и медицинскую помощь, а также «общинный» магазин с минимальными ценами на товары. Что же касается условий труда, то рабочие места на фабриках Оуэна стали эталоном чистоты и безопасности, недостижимым для других промышленных предприятий того времени.

Воплощая свои идеи, Оуэн стремился максимально зарегламентировать жизнь подчиненных (разумеется, для их же блага) и порой перегибал здесь палку, что вызывало у них глухой протест. Тем не менее со временем успех затеянного фабрикантом-реформатором социального эксперимента стал очевиден для всех: как писал Фридрих Энгельс, отнюдь не склонный к излишней восторженности, Нью-Ланарк превратился «в образцовую колонию, которая не знала, что такое пьянство, полиция, уголовные суды и попечительские процессы».

Кроме того, Оуэн показал себя талантливым менеджером, научившись извлекать вполне осязаемую выгоду из того, что людям недалеким казалось простой филантропией. Например, его «внутренний» магазин позволил увеличить реальный доход рабочих без повышения заработной платы, а ясли и детские сады разгружали женщин, которые после «декрета» возвращались к станкам. Значительно повысилась и производительность труда. Имея лишь небольшой стартовый капитал, Роберт Оуэн сумел превратить свои фабрики в сверхдоходные предприятия и нажил к старости неплохое состояние.

Однако на первых порах революционные новшества Оуэна если и вызывали энтузиазм, то совсем не там, где бы ему хотелось. Фабрикантом-подвижником восхищались в Шотландском литературно-философском обществе, членом которого он состоял, прогрессивные европейские мыслители, газеты. Достаточно сказать, что на фабрики Оуэна народ ломился, как в кунсткамеру: число посетителей, желавших своими глазами увидеть «счастливую долину» (так называли Нью-Ланарк журналисты), за 10 лет превысило 25 тыс. человек! А вот в деловых кругах явно не одобряли сумасбродств Оуэна, считая их вредными для дела. Сам он наивно полагал, что успех его предприятия заставит других фабрикантов изменить подход к бизнесу. Как-то возмутитель спокойствия собрал своих коллег в Глазго и произнес пылкую речь, подкрепленную цифрами и фактами. Однако она была встречена гробовым молчанием. В ту пору под бизнесом понимали получение прибыли любой ценой и соответственно экономили буквально на всем, особенно на рабочей силе, рассматривая ее как не слишком ценное орудие производства – в отличие от станков.

Поскольку Оуэну так и не удалось убедить бизнес-сообщество в практической пользе своих начинаний, то у него вновь возникли проблемы с привлечением средств под нью-ланаркские социальные программы. Оуэн вынужден был дважды рвать партнерские отношения по причине идеологических разногласий, прежде чем нашел инвесторов, согласившихся финансировать его эксперименты.

Роберт Оуэн прекрасно отдавал себе отчет, что затея построения идеального социума на одном отдельно взятом предприятии обречена на провал. Поэтому хозяин Нью-Ланарка начал своего рода PR-кампанию с целью пропаганды своих идей в британском обществе.

Оуэн написал серию эссе под общим названием «Опыт об образовании характера» (1813—1814), позже составивших книгу «Новый взгляд на общество» (1814). Таким образом, этот труд содержал самое полное изложение его взглядов. Он колесил по стране с публичными лекциями, рассылал влиятельным лицам свои брошюры, на издание которых за два года потратил ?4 тыс. – огромную по тем временам сумму. В апреле 1816 года Оуэн был выслушан специальным комитетом палаты общин. А спустя год, когда Англия, закончив воевать с Наполеоном, погрузилась в жесточайший экономический кризис, предложил план борьбы с безработицей и резкого улучшения условий жизни «бедных и трудящихся классов». Суть – организовать на их базе «земледельческо-промышленные поселки единения и взаимного сотрудничества», иначе говоря, кооперативы.

Однако для начала XIX века эти идеи оказались чересчур радикальными и, естественно, не вызвали того положительного резонанса, на который рассчитывал их автор. Кроме того, Роберт Оуэн позволял себе резко критиковать англиканскую церковь, отнюдь не отделенную от государства (ее по традиции возглавлял британский монарх), и призывал строить «новый моральный мир, в котором будет запрещена деятельность сектантской религии, разделяющей людей», что только умножало ряды врагов фабриканта-утописта. Впрочем, в 1819 году парламент принял-таки первые законы о детском труде, в разработке и «пробивании» которых участвовал Оуэн, – но в сильно выхолощенном виде по сравнению с изначально предложенными.