Жизнь с отцом

Перевод с японского Мари Йонэхара

Литературная переработка перевода Елены Кузнецовой

Мицуэ. Папочка, страшно!

Раздвижные дверцы стенного шкафа открываются. На верхней полке сидит Такэдзо.

Такэдзо. Мицуэ, сюда, сюда, прячься скорее!

Такэдзо в белой рубашке и костюме, накрывает голову подушкой, чтобы уберечься от грозы. Другую подушку кидает Мицуэ.

Такэдзо. Что же ты медлишь? Скорее влезай на нижнюю полку, накрывайся подушкой!

Мицуэ(слегка удивленно и обрадовано). Неужели ты здесь, папочка?

Такэдзо. А где же мне быть? Для тебя я готов прийти куда и когда угодно. Как же без меня?

Мицуэ. Но это так неожиданно, непредсказуемый мой папочка…

Такэдзо. Что ты бормочешь? Скорее полезай сюда… (Сверкает молния.) Видишь, опять!

Мицуэ(влезая в шкаф). Папочка…

Постепенно гроза уходит. Мицуэ и Такэдзо продолжают разговор, прерываемый далекими раскатами грома.

Такэдзо. У тебя, доченька, три охранника — я, стенной шкаф и подушка. С ними гром и молния не страшны.

Мицуэ. Мне уже 23! Взрослой женщине неприлично бояться грозы. Это невыносимо стыдно. Я презираю себя за это!

Такэдзо (твердо). Но ты не виновата.

Мицуэ. Однако же…

Такэдзо. Ты до недавнего времени слыла бравой спортсменкой в легкоатлетическом клубе женского института и в любую грозу бегала по стадиону.

Мицуэ. Да, это потому, что в клубе было всего три члена, и на мою долю выпали короткая и длинная дистанции. Некогда было думать о грозах и молниях.

Такэдзо. Почему же тогда, отважная моя доченька, ты стала так бояться грозы?

Мицуэ. Не знаю, но мне невыносимо страшно…

Такэдзо. С каких пор ты стала такой?

Мицуэ. Кажется, три года назад.

Такэдзо(осторожно). Может быть, с момента взрыва?

Мицуэ. Ты тоже так думаешь?

Такэдзо(кивая головой). Ты помнишь Нобу, хозяина фотостудии Томита?

Мицуэ. Конечно, наша семья часто у него снималась.

Такэдзо. По мастерству он один из пяти лучших фотографов в Хиросиме.

Мицуэ. Да-да, и еще он с папочкой занимался опасными делами.

Такэдзо…Опасными делами?

Мицуэ. Ты, папочка, нашу гостиницу Фукуёсия целиком сдавал в аренду офицерам сухопутной армии. Они там регулярно проводили собрания. Благодаря этому тебе доставалось много ценного.

Такэдзо. Ну да, да. И рис, и рисовое вино, и консервы, кета, говядина, сигареты, конфеты. У нас в закромах было все. Доченька, твоя мама умерла, когда ты была младенцем. Я жалел тебя, и поэтому старался, чтобы ты ни в чем не чувствовала недостатка. Ты ведь и так страдала от недостатка материнской любви…

Мицуэ. Ты, папочка, с помощью риса и сигарет привлекал женщин на горячие воды, а когда они, обнаженные, купались, дядя Нобу их фотографировал, а снимки показывал офицерам. Вот поэтому…

Такэдзо(перебивая). Вот поэтому Нобу сейчас продает на рынке у железнодорожного вокзала фальшивые картофельные кексы.

Мицуэ. Я это знаю.

Такэдзо. Почему Нобу, прекрасный фотограф, должен кормить себя теневой торговлей?!

Мицуэ. Это наказание за то, что он фотографировал голых женщин.

Такэдзо. Я серьезно спрашиваю.

Мицуэ. Извини, папочка.

Такэдзо. Каждый раз при фотосъемке, когда магний вспыхивал у него в руках, он видел взрыв над Хиросимой. А это ужасно. Именно поэтому ему пришлось закрыть фотостудию. Так говорил Нобу… Я хочу сказать, доченька, что вспышка магния и грохот грозы очень похожи на взрыв атомной бомбы. Поэтому и Нобу, и ты не выносите…

Мицуэ. …Это так.

Такэдзо. Все люди, бывшие в том ужасе, остро реагируют на все сверкающее, даже на светлячков. Боязнь твоя имеет причину, ее не надо стыдиться. Это право всех Хибакуся — пострадавших.

Мицуэ. Разве существует такое право?

Такэдзо. Если еще нет, тогда его надо утвердить. Если появится Хибакуся, который не боится грозы, значит, это — Хибакуся без лицензии и патента.

Мицуэ(решительно). Папочка, это слишком.