Чтение онлайн

Познакомимся с ними поближе…

Начнем с неё, дамы вперед. Она любила противоположности больше всего. В эмоциях людей она замечала, где в преданной любви проскальзывает ревность, это мокрое, шипастое отродье. Так же она видела, как за твёрдостью убеждений просвечиваются сомнения.

У неё было много знакомых, не сказать друзей, потому что она не доверяла почти никому. Разве что ему, верному другу, как ей казалось. В его поведении рассмотреть опасность она не смогла до последнего. И эти контрасты…

Она рисовала черно-белые картины, сочетая смысл с мастерством графики. Эти же картины в цвет переводил он исключительно под её присмотром, чтобы отразить чувства и эмоции, заложенные художницей. Да, она видела контрасты в людях и могла перенести это на холст. При этом самой ей трудно давалось выражать свои переживания.

Контрасты были для неё всем. Полосатые чулки – неотъемлемый аксессуар её одежды, белая сорочка, чёрная узорчатая юбка. Она ловила вдохновение от всего чёрно-белого. Её временем года была зима: белые в снегу улицы, чёрные ветки деревьев, и только серый цвет давил на неё – он был до боли скучным. В отличии от него, она не могла разглядеть всю красоту серого оттенка.

Таким был её день: утро, беседа, чай с печеньем, разговор о высоком, потом она провожала его до метро, а после пытаясь найти и поймать эту хитрую птицу – вдохновение – шла домой через парк.

Он же вдохновлялся ею. И если ей нужно было вдохновение чтобы рисовать, ему оно было необходимо чтобы прожить следующий день, чтобы встать с кровати, чтобы помыть посуду или приготовить поесть.

По своей натуре личность творческая, он постоянно искал, в чем можно самовыразиться: рисовал на снежных машинах знаки, пытался сочинять стихи, и весь день только и думал, как бы разрисовать её картины.

Иногда он дарил ей подарки. Не что-то серьёзное, так, разные безделушки. Заворачивал их в упаковку, а на упаковке писал стихи, потом завязывал шнурочек и оставлял ей где-то в доме.

Что до его контрастности, то можно было бы сделать вывод, что сразу несколько людей занимают кресло в его голове. Заметил это даже его работодатель, хоть и обязан он был пересекаться с ним лишь однажды в день – получить заказ и забрать скромный заработок.

Среди пользователей его мозга были:

Монарх – это был уверенный в себе и благородный по происхождению король.

Охотник – сильный, агрессивный и опасный элемент.

И их противоположности соответственно – раб и заключённый. Они были схожи в заниженной самооценке и отсутствии мотивации делать что-либо, в том числе жить.

Среди них также были неустановленные личности. Описать их можно лишь перечислив модели поведения им соответственные.

И если бы, как она, он не рассказывал врачу обо всех странностях, что с ним творились, может, и не было бы необходимости глушить его психику колёсами.

Иногда у него кончалось вдохновение, и он останавливался. Столбом стоял так, раздумывая, зачем он здесь и споря с небом, что не давал своего согласия на существование, ведь этот выбор сделал не он. Отсутствие выбора ужасно раздражало.

Приходя домой, он вёл себя настолько непредсказуемо, что она даже слегка побаивалась перемен его настроения. Каким он будет? Властным и гордым или смиренным и грустным? Всё же изучать его состояния для неё было особым удовольствием, ведь она видела эти контрасты и могла запечатлеть их на бумаге.

Он же всегда был рад её видеть, но все же каждый раз задевал её то локтем, то неаккуратным словом. Да, он мог легко её обидеть, но они нуждались друг в друге. Она нуждалась во внимании и нежности, а также в твердости его плеча рядом. Он же нуждался скорее в музе, прекрасной нимфе, что вдохновит его двигаться дальше.

Их можно было назвать эгоистами, но ради того, чтобы быть вместе они отдавали почти всё. Да, они разделили свои жизни, чтобы создать нечто прекрасное и новое.

Опять же был чай – это была их традиция – и разговор о вечном: о человечестве и человечности, о космосе и порядке, о гармонии природы и неуклюжем хаосе жизни. Изредка речь заходила о Боге, но эту тему они предпочитали не трогать. Он свято верил, что для творения нужен творец, а она же считала, что несправедливость жизни полностью опровергает существование какого-либо божества, и если оно всё же существует, то оно безразлично и даже жестоко. И они ругались, каждый раз затрагивая этот вопрос.

Такими были их будни, таким был их быт. Но было ещё одно то, что отличало их от всего серого мира – их творчество.

В мастерской (так называли они комнатушку, где рисовали) часто можно было услышать что-то вроде:

– Скажи, как ты думаешь – она прикладывала руку с карандашом к щеке и отходила чуть от мольберта – этот символ удачно подходит для описания человеческой гордости?

Он смотрел на нарисованного человека, прикованного цепью к скале.

– Гордости? Потому что это мешает двигаться да, но может ассоциироваться и с каким-либо другим фактором.

– Какой цвет, по-твоему, символизирует Вечность?

– Я думаю, это темно синий, с вкраплениями чёрного.

– Как думаешь, это иллюстрирует боль от отношений или нужен новый символ?

Он смотрел на изображение лезвия, по которому плыли два крошечных лебедя.

– Ну, я бы добавил ещё змея, обвивающего одного из них.

– Почему же?

– Потому, что где отношения, там и искушения – прокомментировал он и добавил – да и часто в отношениях встречается обман и кто-то в паре ведёт себя нечестно, а второй это терпит или же не хочет замечать.

На следующей картине они обсуждали кролика под колпаком, летящего на морковке-ракете

– Как думаешь, что я имела в виду? – поинтересовалась она.

– Может быть, путешествие и познание мира?

– Нет. Скорее быстротечность наивности, ведь очень скоро этот корабль разобьётся.

– Не думал об этом.

– В какой цвет разукрасить наивность?

– Ты спрашиваешь так, будто есть только один ответ.

– Он один для меня и один для тебя. Нарисуй же его.

– Я думаю, морковь должна быть розовой, а кролик белым.