Заповедник
Шрифт:
– Любопытная штука… – проговорил Байрам Камаль, – ох и любопытная! Сдается мне, нас здесь ждут сюрпризы.
Доктор Химель тоже заинтересовался пирамидой, поднялся, придерживаясь за стену, подошел к иллюминатору и выглянул наружу. Вид у него оставался болезненным.
– Кто мог ее построить? – пробормотал Михаил Соломонович. – Действительно, внеземные разумные формы жизни, как вы говорили? Палеонавты? Нет, земляне тут ни при чем. Мне почему-то кажется, что мы находимся на пороге великого открытия… – Тут Химелю стало хуже, он посерел лицом и опустился на пол. – Фуф. – Доктор стер со лба пот. – Если нам удастся разгадать хотя бы некоторые загадки этой планеты, недалеко и до получения премии Ланцера-Гликштейна.
– Убраться бы отсюда к чертовой матери, и не нужно мне никаких премий, – заявил Яловега. – К чертям собачьим всех этих ланцеров-эйнштейнов… Может быть, там, внутри, отыщется какая-нибудь еда? Как вы думаете?
– Что за чушь ты несешь! – поморщился Байрам Камаль. – Откуда там взяться еде? Тем более пригодной для человека?
– Может, там у инопланетян аварийный склад. Или что-нибудь такое… – с надеждой выдавил Яловега, хотя уже понял, что сморозил чепуху.
– Тогда вы и есть те самые припасы, которые движутся на склад своим ходом! – сообщил старшему механику космический разведчик и усмехнулся.
– Дурацкая шутка! – обиделся Яловега.
Вернулся Антон Делакорнов и объявил:
– Двигатель сбоит! С минуты на минуту откажет!
– Так почему ты ничего не сделал?! – накинулся на него Кияшов. – Почему не починил?!
– Невозможно что-нибудь чинить, когда двигатель работает! – возмутился Антон. – Неужели вы этого не знаете? У вас что, нет собственного электромобиля?
– Да, и правда… – призадумался старший помощник. – Действительно. Тогда ладно… Но когда сядем, займешься починкой. – Он ткнул в Антона указательным пальцем: – И чтобы никаких мне возражений! Больно ты разговорчивый в последнее время, как я погляжу.
– Почему я? – возмутился Делакорнов. – Здесь, между прочим, старший механик присутствует, он в конструкции двигателя куда лучше меня разбирается.
– Вот вместе и будете копаться! – заключил Кияшов.
– Если… конечно, сядем, – скривился Яловега. – Тогда и покопаемся… А с другой стороны – зачем копаться, если мы дальше никуда не полетим? Только время зря тратить. А время, как известно, – деньги…
– Тогда мы отправим тебя рыть шахту! – прорычал Кияшов. – Не хочешь механиком быть – будешь шахтером! Все одно – чумазым ходить с ног до головы..
– Зачем шахту-то рыть? Я что-то не понял! – удивился Яловега.
– Затем, что бура у нас нет. А вдруг тут в глубинах что интересное имеется? Да и монстрам под землей сложнее достать тебя будет. Если тут только не водятся хищные червяки. Сам же говоришь: время – деньги. Ты будешь деньги зарабатывать, а мы – пытаться спастись. Разделение труда. Теперь понял?
– Я, наверное, лучше двигателем займусь, – немного подумав, сказал Яловега. – Мало ли что… Может, нам понадобится срочно взлетать.
Сумароков вздохнул, кинул на непонятливого старшего механика полный тоски взгляд и двинул вперед главный рычаг управления. Челнок задрожал, закачался из стороны в сторону и медленно поплыл вниз. В последний момент из левой задней дюзы исторгся сноп ярко-красного пламени, осветивший отсек зловещим багровым светом, и челнок, накренившись набок, грузно осел в песок. Коля в изнеможении отвалился от рычага управления.
– И зачем я нанялся на этот корабль? – запричитал он. – Я так и знал, что добром этот полет не закончится. Мне мама говорила: «Не ходи в пилоты дальних рейсов, не ходи в пилоты…»
– А ты не женат? – вдруг заинтересовался Яловега.
– Нет, – всхлипнул Коля.
– Детей нет?
– Не… нет.
– Да какие там дети? – фыркнул Кияшов. – Ты что, не видишь? Совсем пацан еще зеленый! Жданов бы сейчас не скулил. Кремень человек был. Жаль, прививка Химелева на него не подействовала. Какого-то он подозрительно зеленого цвета был, когда я его в последний раз видел. Ну и неживой, конечно, совсем.
Ян Новицкий засмеялся:
– А какого он еще цвета может быть, если неживой? Зеленый, конечно. Или синий…
– Я к чему про жену и детей спрашивал-то… Пусть Сумароков выбирается на разведку, – заявил Яловега. – Меня дома трое спиногрызов дожидаются, а его и пожалеть некому будет, если с ним что-нибудь нехорошее случится! Семьи у него нету…
– Нет! – в ужасе выкрикнул Сумароков. – Я не пойду! У меня есть семья! Мама и папа!
– Это не в счет, – заявил Яловега.
– Да ладно упираться, пацан, все равно тебе крышка, – поддержал старшего механика Новицкий.
– По… почему мне крышка? Почему вы так говорите?
– Такой хлюпик, как ты, долго на этой планете не протянет. Хищники – они ведь страх чуют на расстоянии… Что на Земле, что на других планетах. Вот тебя и сожрут самым первым. А ты как думал?
Коля взвизгнул и метнулся в угол. Яловега наступал на него, сжав кулаки:
– Полезай наружу, тебе говорят! Давай по-хорошему лезь, а не то…
– Что это за дикость такая, Кирилл Янушевич? – возмутился Антон. – Почему это вы решаете, кто пойдет, а кто останется?!
– А ты вообще заткнись. Ты – мой подчиненный. Для дела, может, пригодишься – двигатель чинить, когда все наружу вылезут. Так что сиди потихоньку, не вякай. Тоже, между прочим, холостой, свободный от обязательств… Можно и тебя, кстати, того… на разведку определить.
– Это я на корабле был вашим подчиненным, – воспротивился Антон, ситуация нравилась ему все меньше и меньше. – А здесь у нас один начальник – Евграф Кондратьевич.
Старший помощник важно кивнул, довольный тем, что Делакорнов признал его старшинство. Про себя он решил, что преподнесенный недавно урок пошел парню на пользу.
– В такой ситуации командира надо выбирать голосованием, – проворчал Яловега.
– Самозванцев нам не надо, командир я! – отрезал Кияшов. – У тебя что, сомнения есть насчет моей кандидатуры?